Начальник цеха – грузный пожилой мужчина – сразу после предъявления Турецким удостоверения следователя стал сильно потеть.

– Да-да, конечно… – как-то слишком поспешно ответил он.

– И безо всяких исключений? – уловил некоторую неуверенность в голосе начальника Турецкий.

– В каком смысле? – чуть запнулся начальник.

– Это очень простой вопрос был, – сказал Турецкий, главный смысл вопроса как бы упрятав за словами.

Начальник цеха замялся.

– Вы имеете в виду…

– Вы знаете, что я имею в виду, – посильнее надавил следователь.

– Ладно, – вздохнул начальник. – Михаилу Ефимовичу теперь уже ничем не повредишь! А вам, по всей видимости, это очень нужно знать.

Начальник цеха некоторое время помолчал, не зная, как начать свой рассказ.

– В общем, большой охотник Михаил Ефимович был до баб! В общем, пришел он раз ко мне и говорит: "Хочу одну свою телку разыграть! Она у меня больно любит, чтоб необычно все было. И при этом становится просто бешеной бабой. Мы с ней на ее даче встречаемся. Хочу сюрприз ей сделать: всю постель там лепестками роз засыпать, шампанское разлить по всем бокалам… Я не сразу тогда понял, что он от меня хотел. А он говорит: «Я на днях этой своей телке на даче замок врезал, из нашего же магазина замок. В общем, сделай-ка мне ключи от ее замка. Я за весь замок заплачу». И показал номер… Меня посадят?…

Турецкий попросил показать ему заготовочный шаблон, по которому был сделан ключ для Резника. Начальник цеха легко и быстро нашел его.

– Скажите, а какой заготовке соответствует замок вот с этим номером? – Турецкий показал гарантийный талон на покупку замка Савельевой.

Начальник цеха посмотрел на талон.

– Так именно под этот замок я и делал ему ключи! Меня посадят?

– Вас запрут! – гаркнул Турецкий. – А ключ выбросят!

Осмотр складских и подсобных помещений цеха готовой продукции, начальником которого был Михаил Ефимович Резник, ничего не дал. Тут уже работала целая бригада, но документы были в порядке, никаких следов нарушений не обнаружено.

Турецкого заинтересовал только найденный в сейфе у Резника ключ, который не подошел ни к одной двери цеха.

– Да куда уж только не тыкали, – доложили Турецкому. – Это, может, вообще не отсюда.

– Возможно, – задумчиво произнес Турецкий.

«Если Резник хранил этот ключ в сейфе, значит, он от какой-то важной двери», – подумал он.

Турецкий в сопровождении одного из сотрудников своей группы еще раз обошел весь цех, заглядывал во все углы, но и сам ничего подозрительного не увидел.

Он собирался уже уходить и тут под лестницей обнаружил незаметную дверь – правда, без замка.

– Что у них тут?

– Старый туалет. Им уже давно не пользуются.

Турецкий заглянул в комнату. Старый туалет был заброшенным, и сразу бросалось в глаза, что им давно уже не пользовались. Огромные щиты сухой штукатурки, покрытые толстым слоем пыли, были сложены вдоль всех стен.

– Ну-ка, – кивнул Турецкий, – давайте их отодвинем.

Немного помедлив, «важняку» стали помогать. Хотя, конечно, считали, что московский «важняк» просто выделывается. Пылища стояла столбом, Турецкий умаялся сваливать тяжелые щиты и уже сам жалел, что затеял эту уборку.

– Дверь, – услышал он почти разочарованный голос.

Это действительно была дверь, но какая! Нувориши обожают ставить такие бронированные ворота на свои квартиры.

И ключ, лежавший в сейфе Резника, конечно, сразу же ее отворил.

Турецкий надеялся найти за этой дверью, наверное, сокровища Али-Бабы, или сразу все улики, или хотя бы одну, но очень важную. Он обманулся.

Довольно просторная кладовка была набита хламом. Мешки, ящики, сломанные птичьи клетки, несколько огромных дюралевых контейнеров с дырочками. Контейнеры, разумеется, тоже открыли, но ничего в них не было. Только в одном лежала пластмассовая ванночка.

Турецкий повертел белую пластмаску в руках и уже хотел ее отбросить, но вдруг вспомнил: «Стоп, именно такие ванночки нашли у замерзшего астролога Кивелиди. Если, конечно, он действительно сам замерз, без посторонней помощи. Нужно снова поднять это дело».

В прокуратуре тоже были новости – в квартире у Резника, вернее, в его подвале нашли тетрадь в линеечку, подписанную: "Тетрадь по русской литературе ученика 8 "Б" класса Лебедева Алексея".

Александр полистал страницы школьных сочинений, написанных в тетради. Одно из них было по «Грозе» Островского. В середине этого сочинения была вырвана страница.

– Интересно, да? – спросил следователь, который вел дело Резника. – А вот результаты повторной почерковедческой экспертизы.

Турецкий пробежал глазами заключение. Все то же самое, что и в первый раз, – почерк Лебедева. Но была и еще одна криминалистическая экспертиза, которая установила: бумаге, на которой была написана записка, не менее пятнадцати лет. Недостающая страница из тетради сочинений как раз и являлась «предсмертной запиской» Лебедева.

Турецкий сел и уставился на телефон.