Шрифт:
– Ну что же, – сказал Павел, сатанея, – я разберусь, если ваше раскаяние настолько искренне… – он криво улыбнулся.
«Сволочь, стервец», – хотелось крикнуть Болотову, даже вот взять и как дать…
Чиркова увели на обед, Павел, обиженный, как ребенок, вышел в коридор. К нему спешил адвокат Сосновский.
– Добрый день, – сказал Болотов рассеянно. – Что ж вы опаздываете? Вы же хотели присутствовать на допросе.
– Добрый день, – отозвался Сосновский. – Конечно, хотел, задержался в суде.
Павел прошел еще несколько шагов, затем развернулся.
– Чирков ваш у меня вот где сидит, – он похлопал себя по мощной шее.
Адвокат пожал плечами и сочувственно произнес:
– Знаете ли, я тоже не испытываю удовольствия… Но что делать – Фемиде служим!
Глава 14. «ВИНОВАТЫЕ»
– Вы накануне аварии отмечали день рождения сына?
– Да.
– Выпивали?
– Да.
– А утром следующего дня пошли на работу.
– Что же тут плохого?
Перед Сабашовым сидел старший механик Хромов, который обслуживал разбившийся самолет перед вылетом.
– И как себя чувствовали на следующий день? Голова не болела?
– Нет.
– Говорят, на дне рождения вы крепко перебрали.
– Может, и перебрал, но я рано лег спать. Спросите у жены, у гостей…
– Спросим.
– Вам надо побыстрее найти виноватого…
– Это только расследование.
– Знаю я ваше расследование! Вам главное человека засадить, а потом отчитаться. А я был трезвый! У меня есть свидетели! И голова у меня не болела!
После Хромова Сабашов стал допрашивать рядовых механиков. Первым был Славин, который заметно нервничал.
– Вы знаете, что Хромов накануне отмечал день рождения сына?
– Да.
– В каком состоянии он пришел на работу?
– В нормальном.
– Что значит в нормальном?
– Как всегда. Разве что пришел позднее…
– То есть опоздал?
– Не опоздал. Но обычно он приходит на работу за пятнадцать – двадцать минут. А в тот день пришел за четыре минуты.
– Вы так точны?
– Я посмотрел на часы, когда он явился.
Следующим был Стояновский.
– Вы единственный из механиков, кто не был у Хромова на дне рождения его сына.
Стояновский согласно кивнул головой.
– Почему вас не пригласили?
– Я бы все равно не пошел! Я непьющий.
– В тот день вы не заметили что-нибудь необычное в поведении Хромова?
– Мне показалось, он нервничал, заставлял перепроверять шасси, шарнирные узлы.
– Он не говорил почему?
– Это как-то не принято. Если старший говорит проверить – значит, у него есть основания.
– За какой отсек отвечали лично вы?
– Правый двигатель, ближний к фюзеляжу.
– Почему вылет самолета был задержан на десять минут?
– Я не знаю. Мы закончили вовремя.
Сабашов сделал очередную запись, и следующий вопрос был неожиданным для него самого:
– Вся бригада механиков нервничает в отличие от вас. Что так?
– Если кто-то сверху уже решил сделать из нас козлов отпущения, то нам все равно не выкрутиться…
Глава 15. ПРОСТО РАБОЧИЙ
Заводской пейзаж напомнил Турецкому известную картину «Последний день Помпеи». Когда-то в детстве, рассматривая яркую репродукцию полотна Брюллова, он с ужасом воображал завтрашнее утро для тех, кто останется в живых. Похоже, судьба подарила Александру возможность воплотить наяву его детские страхи. Вся прилегающая к авиационному заводу территория была усыпана густым слоем пепла. На обозримую глазу даль расплылось сплошное черное пятно окружающего пространства – черные снежные шапки деревьев, черные окна, черные, шустрые, как крысы, коты сновали под ногами, и даже лица людей казались обгоревшими до черноты.
Несмотря на разгар рабочего дня, у проходной собралась громадная галдящая толпа. Люди неуверенно топтались на месте, ботинками и валенками взрыхляя пепел, отчего через несколько минут зола уже скрежетала на зубах Турецкого, окутывая язык и нёбо. Маленький мужичонка в грязноватой искусственно-пыжиковой шапке сплевывал черную слюну, яростно затирая ее ногой в землю.
– Это че ж получается! Я пашу, пашу, а бабу свою прокормить не могу. Че же они там себе думают… – Кривым грязным пальцем мужичонка указал куда-то на небо.