И вот Елена резко выдохнула, когда наконец-то почувствовала его губы на своей груди.

Когда они были уже в постели, она стала более порывистой, хотя и пыталась себя сдерживать. При всей своей порывистости она была очень внимательна к нему. Ей хотелось показать себя опытной женщиной. Александр с улыбкой отметил, с каким азартом она пытается угадать моменты, когда ему наиболее хорошо.

Они достигли высшей точки одновременно. При этом оба почувствовали, что полученное удовольствие у каждого как бы удвоилось от этого.

Они лежали разгоряченные и расслабленные. Турецкий хотел поцеловать Елену, но она мягко отстранилась от него. Александр понял, что в отличие от большинства женщин, которые после кульминации медленно продолжали остывать от желания и их приходилось еще осторожно ласкать, доводя до полного расслабления, Савельева в этом больше походила на мужчин. После вершинной точки она мгновенно успокаивалась.

Турецкий слушал, как течет в душе вода. Елена долго не возвращалась из ванной.

"Наверное, опять пытается прийти в себя и осознать, что она «натворила», – с улыбкой подумал Турецкий.

Александр нашел сигареты и закурил.

«Она не столько умелая, сколько интуитивная и чувствительная, – с восторгом подумал он о Елене. – За пару месяцев любой опытный мужчина сделал бы ее потрясающей любовницей».

«Мне бы хватило и месяца», – самодовольно усмехнулся он про себя.

Когда Савельева вышла из ванной, в спальню она не вернулась. Турецкий услышал, что Елена возится на кухне. Когда он зашел туда, она растерянно взглянула на него.

– Что-нибудь хочешь выпить? – неуверенно спросила Савельева.

Он понял, что ее вновь одолело желание осознать только что происшедшее с ними.

– Сумасшедшая! – мягко сказал он и поцеловал ее в мокрое плечо. – Прекрати сейчас же о чем-либо думать! Или я приму меры!

Стоя под душем, Турецкий почему-то думал о штурмане Савельеве. Что-то странное ощущалось в их семейных отношениях с Еленой. Александр чувствовал, что случай с исчезновением штурмана далеко не обычный. И не только семейные неурядицы тому причиной. Хотя и в них можно почерпнуть что-то важное для следствия.

После ванны он снова зашел на кухню к Савельевой. Она стояла у окна к нему спиной. Тело ее после душа было обмотано полотенцем. Свет она не включала. Возможно, стеснялась Турецкого. А может быть, и потому, что за окном уже светало. Он подошел к ней сзади и резким движением повернул ее к себе лицом. Наклонился поцеловать, но она подставила ему вместо губ щеку.

– Что ты хочешь? Чай? Или что-нибудь покрепче? – повторила она свой вопрос.

– Я хочу тебя! – Турецкий приподнял ее лицо за подбородок.

В свете фар проехавшей машины он вдруг увидел сверкнувшую капельку воды в небольшой ложбинке между ее ключицами. Он осторожно коснулся ее языком. А пальцами провел по краю полотенца, нашел стык, где оно было закреплено, и хотел снять его с Елены.

– Я знаю, где он еще может быть! – внезапно остановила она Турецкого, перехватив его руку.

– Кто? – не сразу понял Александр.

– Мой муж.

Турецкий отпустил Елену и вышел из кухни. Через некоторое время он вернулся обратно с сигаретами.

– Курить будешь? – протянул он Савельевой пачку.

Она не сразу кивнула.

– И выпить хочу! – Она достала из буфета бутылку коньяку.

Турецкий молча налил ей.

– И себе тоже, – настойчиво произнесла Елена, заметив, что Турецкий колеблется.

Елена молча выпила рюмку. Турецкий терпеливо смотрел на нее в ожидании разговора. Она снова подвинула к нему свою рюмку, жестом показывая, чтобы Турецкий налил еще.

– Знаешь, мы так странно жили с Андреем! – внезапно начала Савельева свой рассказ. – Вроде бы вместе, а вроде и совершенно врозь.

«Так, – подумал Турецкий. – Сейчас начнет рассказывать о своей несчастной семейной жизни. И о том, каким гадом оказался ее муж!»

– Никуда не ходили в гости, у нас не было общих друзей. Не было и общих увлечений.

«Теперь она скажет о том, что муж ее не понимал, – размышлял Турецкий. – Почему это все женщины, заводя любовников, пытаются сразу же им рассказать о своих тяжелых отношениях с мужьями? Как будто желают оправдать себя перед любовником и собой в измене мужу».

Савельева замолчала.