Он поморщился глядя на свой угол, его мама отделила ему часть комнаты, повесив темно-синие одеяла, после прошедшего дня рождения. Его одежда хранилась в старой корзине из прачечной, стоящей на полу, рядом с его матрасом, застеленным бельем с изображениями из Звездных воин. Это белье было у него с девяти лет: ещё один мамин подарок, который мама урвала на местной распродаже.

— Однажды, мама. Я куплю нам по-настоящему прекрасный дом.

В нем будут по-настоящему прекрасные вещи.

Она улыбнулась, но ее глаза говорили о том, что она не верит его словам.

— Я знаю, что ты это сделаешь, детка. Я не хочу, чтобы ты прозябал как я.

Она сделала паузу, горечь промелькнула на ее лице.

— Ты четко видишь, чем это обернется для тебя.

Чувство вины пронзило его. Из-за него его мама вылетела из школы. Как только ее родители узнали о том, что она беременна, они предложили ей один вариант.

Избавиться от ребенка или покинуть их прекрасный дом в Кеннере, а также учебу и семью. По правде он до сих пор не понимал, почему она выбрала его.

Об этом Ник никогда не позволял себе забывать. Однажды он вернет ей все сполна. Она заслужила это, и для нее он будет носить это уродскую рубашку.

Да если это убьет его.

Он будет улыбаться сквозь боль, до тех пор пока Стоун и его дружки будут выбивать ему зубы.

Стараясь не думать о предстоящих побоях, Ник доел свой бекон, молча. Может быть Стоун не придет сегодня в школу. Может он подхватил малярию, или чуму, или бешенство, или что-то ещё.

Да, может у придурковатого подлизы появилась сыпь на интимном месте.

Он бы затолкал эти шершавые усыпанные пятнами яйца ему в рот и заставил бы проглотить их, вот эта мысль по-настоящему развеселила его. По крайней мере он перестал трястись от страха. Но это было всё, что он мог сделать.

Он взглянул на часы на стене и вскочил.

— Пора идти. А то я опоздаю.

Она схватила его в медвежьи объятья.

Ник скривился.

— Перестань постоянно домогаться меня, мам. Я пойду, а не то опоздаю.

Она шлепнула его по заду, прежде чем отпустить его.

— Постоянно домогаться тебя. Ничего получше не придумал, мальчик.

Она взъерошила его волосы, пока он нагибался, чтобы подхватить рюкзак.

Он надел его за спину и распахнул дверь. Он заставил себя выйти на обветшалое крыльцо и рванул вниз по улице, мимо поломанных машин и мусорных баков, туда где была трамвайная остановка.

«Хоть бы ещё не уехал…»

Иначе он бы был обречен снова на «Ник? И что нам с тобой делать, ты — грязный отброс общества?» — новую лекцию Мистера Питерса. Пожилой мужчина ненавидел его до мозга костей, а тот факт, что Ник был стипендиатом в его высоко-привилегированной школе всерьез раздражал его. Больше всего на свете, он хотел бы вышвырнуть его, чтобы Ник не «испортил» детей из приличных семей.

Ник поджал губы, он так старался не думать о том, как эти приличные люди смотрели на него, как будто он был ничтожеством. Больше половины их папаш были завсегдатаями клуба, где работала его мама, тем не менее они считались приличными, а он и его мама — отбросами.

Их лицемерие его раздражало. Но что есть — то есть. Он не мог поменять ничье мнение, кроме своего собственного.

Ник тряхнул головой и побежал, когда увидел, что трамвай подъехал к остановке.

Черт!

Ник прибавил скорости и совершил смертельный трюк. Он оттолкнулся от платформы и залетел в трамвай. Как раз вовремя.

Тяжело дыша и потея из-за влажного осеннего воздуха Нового Орлеана, он скинул рюкзак и поприветствовал водителя.

— Доброе утро, мистер Клеммонс.

Пожилой афро-американец улыбнулся ему. Он был один из любимых водителей Ника.

— Доброе, мистер Готье.

Он всегда неправильно произносил фамилию Ника. Он говорил «Го-че» вместо «Го-тье», заменяя «ть» на «ч», его мама говорила, что они слишком бедны, чтобы иметь в фамилии столько букв. В отличие от одного из маминых родственников, Фернандо Аптона Готье — основателя небольшого городка в Мисиссипи, носящего его имя; и фамилия и название города произносились «Го-тье».

— Твоя мама снова задержала тебя?

— Сами знаете.

Ник отыскал в кармане деньги и быстренько заплатил, прежде чем усесться. Обдуваемый ветерком, он откинулся на сиденье и начал глубоко дышать, благодаря бога за то, что успел вовремя.

К несчастью, он все ещё оставался потным, когда добрался до школы. Преимущество жизни в городе, где даже в октябре переваливает за девяносто градусов уже в восемь утра. Черт, как же он устал от этой изнуряющей жары.

Пошло всё это, Ник. Ты сегодня не опоздал. Все хорошо.