Наверное, это не что иное, как стремление выместить на ком-то свою сегодняшнюю боль. Как бы хотел я вернуться туда, в недавнее, вчерашнее прошлое.

… Иной раз я забавлял себя тем, что самым любезным тоном, с самым невинным лицом говорил какой-нибудь дамочке невероятные скабрезности. И надо было видеть ее реакцию!.. Как-то заприметив за столиком открытого уличного кафе двух молодых женщин, я дождался, когда одна из них отошла к стойке, и тотчас же, бесшумно и быстро, как черт, подсел к другой. Была она не то чтобы красавица, но интересна собой, чрезвычайно смугла, черноволоса, в кудряшках. Настолько смугла, что подкрашенные бардовой помадой губы мало выделялись на ее чувственном скуластом лице. Я взахлеб принялся восторгаться ее загаром, допытываться, с каких экзотических островов Океании она прибыла, и сейчас же предложил познакомиться.

– Нет. Я замужем, – последовал непреклонный отказ.

– Ну и что? – придвинулся я ближе. – Муж ведь может и прискучить. Ведь так? А у меня феноменальная память на телефонные номера. И я владею правилами конспирации. В общем так: я вам звоню под видом подруги, вы приезжаете, и мы с вами так потрахаемся, как вам никогда и не снилось!

Все это я произнес нежно-доверительным, почти задушевным голосом.

Надув щеки, чтобы не расхохотаться или не возмутиться вслух, она прикрыла лицо ладонью и отвернулась.

– С вами все ясно, – выдавила она, стараясь не глядеть на меня.

– Ах, какой сексуальный загар, – успел шепнуть я ей на ушко, поднимаясь, ибо со стороны буфета надвигалась пышнотелая веснушчатая и тоже явно замужняя напарница.

Вполне довольный произведенным эффектом, я удалился на свою исходную позицию через два столика.

И каким же неподдельным счастьем сияли глаза этих двух семейных дам, когда они, елозя на пластмассовых стульях, смыкаясь головами, прыская смехом и бросая в мою сторону искрящиеся взоры, принялись обсуждать происшествие! Полагаю, впечатлений им хватило на несколько дней.

Здесь уместно привести откровения одной моей недолгой знакомой.

– Что это за мужики! – бывало, сетовала она. – Глаза пялят, а подойти поприставать почти ни один не решается. А ведь отшить какого-нибудь наглеца – как это приятно! Приятнее иногда, чем само знакомство. Это как эротический массаж.

Не забуду, впрочем, как одна молоденькая девушка в узких белых брючках и коротенькой блузке, открывающей пупок, едва я приблизился к ней с предложением познакомиться – испуганно взглянув на меня, без слов пустилась бежать. И бежала, не оглядываясь, сколько я мог ее видеть, пока не сгинули в толпе последние мелькания ее белых штанов. Не исключено, что это была единственная представительница женского племени, которая учуяла во мне что-то губительно хищное.

А между тем по сути своей, мне кажется, я всегда стремился не к разнообразию и количеству женщин, а к проникновению в те неизведанные тайные глубины, что заключены в любой из них. В любой ли? Или все-таки в лучшей? В той, что создана для высшего полета?

Случалось, будто в насмешку, действительность подсовывала мне полнейшую противоположность того, к чему я столь фанатично стремился.

Курсе на втором, кажется, меня пригласил на вечеринку один знакомый.

Чем-то он походил на меня: губастый, с вечно взъерошенной шевелюрой и сексуально напряженным, немного безумным взглядом. Серж (так все его звали) обитал в двухкомнатной квартире вместе со своим папой. Куда подевалась мама, я как-то не поинтересовался. Папу до этого я видел всего раза два и оба раза – в одном и том же положении – раскинувшимся раздольно и неподвижно на широченном диване перед включенным телевизором.

По пятницам и субботам Серж вдвоем со своим соседом по дому Тимофеем, который был раза в полтора его старше и вдобавок женат, подкатывали на подержанном «Вольво» к ближайшему ДК, откуда доносился гул дискотеки. Там, с терпеливостью опытных ловцов, они дожидались своего часа. Танцевать самим оба считали глупой тратой времени.

Как только разгоряченная толпа многоцветным потоком начинала низвергаться по ступенькам на улицу, друзья приоткрывали дверцу автомобиля, словно мышеловки, и через короткое время две-три мышки непременно оказывались внутри («С пылу, с жару», как любил говорить Тимофей). Дверца тотчас плотоядно захлопывалась.

Папу в такие дни заблаговременно спроваживали к бабушке (папиной маме).

По словам Сержа, девочки в последнее время попадались им тройками (поэтому-то они и включили в свой трудовой коллектив меня). Однако в тот памятный мне вечер в расставленные нами силки угодили не две и не три, а сразу четыре пленницы. Пришлось усаживать их на колени (благо, активность дорожной инспекции к этому времени снизилась).

… Гостьи вступили в квартиру шумно, по-свойски, как будто бывали тут уже тысячу раз.

– Давайте, девочки, знакомиться, – привычно взял на себя инициативу Тимофей.

Те без обиняков называли себя, подсказывая:

– Легко запомнить: две брюнетки – Наташи, две блондинки – Марина и Алёна.

– Тапочек на всех не хватит, – предупредил Серж.

– Фигня! У нас с собой туфли, – зашуршали гостьи пакетами.

Я с любопытством присматривался к ним. Мне встречались и до этого раскрепощенные девицы (и в их раскрепощенности был свой шарм), но пожалуй все же не настолько. Эти превзошли все мои ожидания.