«Заходите почаще, мы будем вас ждать», — сказала она мне на прощание. Я, конечно, обещал — давай бог ноги тем же длинным извилистым ходом до самого выхода.

Изергим встретил меня стонами. Я спросил его о здоровье.

«Прескверно, с голоду подыхаю», — ответил он мне. Я пожалел волка и отдал ему целиком весь олений окорок, который он тут же сожрал. Тогда он был мне очень благодарен, но теперь все забыл. Быстро прикончив окорок, он спросил: «Кто проживает в этой пещере и как вас там приняли?» Я сказал ему всю правду.

«Это место ужасно, — объяснил я, — но лакомой снеди там сколько угодно. Идите смелее, но пуще всего опасайтесь говорить то, что вы на самом деле думаете».

Я даже повторил ему:

«Хотите добиться успеха — припрячьте правду подальше. Кто носит ее постоянно на языке, тот расплачивается за это неприятностями: такого гостя за стол не посадят. Что бы ни довелось вам увидеть, говорите лишь то, что всякому приятно выслушать, тогда к вам отнесутся по-дружески».

Изергим не послушал меня — и жестоко поплатился. Впрочем, так ему и надо! Ведь эти волки — народ неотесанный, грубый, тонкого обхождения и мудрых мыслей понять не в состоянии.

«Я сам знаю приличия!» — заносчиво буркнул он мне в ответ, ринулся в пещеру и там получил по заслугам.

Увидав страшную самку и ее детенышей, он, ошарашенный, крикнул:

«Ай, что за гнусные твари! И это все ваши родные щенки? Тогда утопите их скорее, чтоб это отродье не расплодилось на свете! Будь они моими, я бы их давно передушил!»

Ну, конечно, мамаша их рассвирепела:

«Какой дьявол прислал вас сюда грубить? Какое вам дело, красивы мои дети или безобразны? Только что здесь был мудрый и многоопытный Рейнеке-лис. Он понимает больше, чем вы. Он заверил меня, что мои дети миловидны и благовоспитанны. Он хвалил их манеры и признался, что рад быть с ними в родстве. Вам не нравятся мои дети, да кто вас сюда звал?»

Тем не менее Изергим сразу же грубо потребовал от нее еды.

«Тащите сюда что-нибудь пожрать, а не то я и сам разыщу!»

Он и впрямь собирался было начать розыски, но, как говорится, это вышло ему боком. Страшная дьяволица набросилась на него и изодрала на нем шкуру зубами и когтями. Да и детки ее в стороне не остались. Волк взревел и пустился прочь.

Выскочил он из пещеры страшно истерзанным, шкура висела на нем клочьями, ухо было распорото надвое, нос ободран.

«Как видно, вы сказали ей правду?» — спросил я.

А он ответил:

«Что я думал, то и сказал. Проклятая ведьма! Как я изуродован! Вот здесь бы мне встретиться с ней — дорого бы она мне заплатила! Знаете, Рейнеке, никогда я не видывал таких отвратительных и злобных детей! В таком же роде я и их маменьке сказал».

«Вы спятили! — воскликнул я. — Ведь я же наставлял вас, простака, как себя вести. Вы должны были сказать: «Милая тетя, привет вам! Как счастлив я увидеть вас и моих старших и младших кузенов!»

Тут Изергим окончательно взбеленился.

«Величать тетушкой эту страшную ведьму?! — оборвал он меня. — А ее выродков — бррррр! — братцами?! К черту их! Такое родство и представить жутко! Тьфу! Что за гнусная шайка!»

Вот за что пострадал этот серый глупец! Посудите же, мой государь, может ли волк утверждать, что я его предал? Пусть он скажет сам, разве все было не так, как я только что рассказал?

— Этого спора словами нам не решить, — мрачно и решительно прохрипел волк Изергим. — Вы, Рейнеке, держитесь слишком нагло, и вызов на поединок — вот мой ответ! Вы чудесно изобразили, как я мучился голодом у обезьяньего логова и как щедро вы меня накормили. Еще бы: большущей, но уже обглоданной костью! Мясо вы, наверно, успели съесть раньше. Вы всегда надо мной глумитесь, всегда стараетесь как можно больнее задеть мою честь. Подлой чудовищной ложью вы навлекли на меня подозрение в том, что я замыслил коварный заговор, что я покушался даже на жизнь нашего государя! А что вы наплели ему о ваших сокровищах?! Да, найти их действительно трудно! Как все, что не существует!

Вы оскорбили мою жену, и за это вы заплатите мне кровью! Как установлено обычаем, я бросаю вам перчатку — знак вызова на поединок. Вскоре мы встретимся в смертельном бою. Я говорю это в присутствии государя и всех наших баронов. Надеюсь увидеть их на поединке.

Рейнеке струхнул, хотя и не показывал виду. «Тут дело пахнет и достоянием и жизнью, — размышлял он. — Волк больше и сильнее меня, и если я не изловчусь, то мне будет худо». Но тут он вспомнил, что волк лишился когтей на передних лапах, и повеселел.

— Вы, Изергим, — обратился он к волку, — сами лжец и предатель! Все обвинения, которые вы осмелились мне предъявить, лживы! Вам угодно драться? Что ж, я готов, уклоняться не стану и в ответ бросаю вам свою перчатку!

После этого они оба подошли к королю и, согласно обычаю, вручили ему брошенные друг другу перчатки.

— Представьте своих поручителей в том, — сказал им король, — что завтра вы оба явитесь на поединок. Дело, я вижу, сильно запутано, и трудно понять, кто из вас прав.