Дмитрий направился к выходу из сторожки, но незнакомец остановил его:

– Не надо, не выходите во двор! Все входы в замок тщательно охраняются, но я проведу вас потайным подземным ходом. Внезапность – это единственное, на что мы можем рассчитывать.

Он отодвинул скамью и показал вделанное в пол кольцо.

– Помогите мне поднять люк, здесь начинается подземный ход!

Старыгин вместе с ним ухватился за кольцо, и вдвоем они подняли тяжелый люк, под которым оказался темный лаз. В глубину его уходили крутые ступеньки.

– Откуда вы знаете про этот потайной ход? – спросил Старыгин, прежде чем спуститься в подземелье.

– По этому ходу меня постоянно водили на допросы! – ответил пленник и первым начал спускаться, взяв в руки коптилку.

Старыгин последовал за ним.

Спуск продолжался недолго, вскоре они оказались в узком сводчатом коридоре. Коридор был сырой и мрачный, по стенам стекала влага, а впереди слышался тонкий писк и топот маленьких лапок – наверняка здесь было множество крыс. Однако шаги людей и свет коптилки распугали этих подземных жителей.

Так они шли несколько минут, и наконец коридор закончился. Впереди снова были ступеньки, но теперь они вели наверх.

– Мы попадем прямо в замковую тюрьму, – проговорил проводник, повернувшись к Старыгину. – Если удастся вытащить оттуда девушку, вернемся тем же путем.

Он поднялся по лестнице, уперся плечом в крышку люка и приподнял ее. Старыгин поспешил ему на помощь. Вдвоем они откинули крышку и выбрались в темное холодное помещение.

Проводник поднял коптилку над головой, спутники огляделись.

Они находились в круглой комнате, из которой выходило несколько дверей.

– Куда теперь? – шепотом спросил Старыгин.

– Вот сюда! – его спутник уверенно указал на резную дверь слева от них.

Старыгин толкнул ее. Она оказалась незапертой, и он вошел в большое темное помещение. Спутник Старыгина с коптилкой замешкался, и Дмитрий Алексеевич, безуспешно вглядываясь в темноту, вполголоса проговорил:

– Посвети мне!

– Вы хотите света? – раздался из темноты насмешливый голос. – Ради бога!

И тут же в комнате вспыхнул яркий электрический свет.

Старыгин зажмурился, прикрыл глаза рукой – настолько ослепительным был этот свет после ночной темноты и сырого мрака подземного хода. Поняв, что он попал в ловушку, Дмитрий метнулся назад, но в дверях его встретил попутчик, освобожденный им в сторожке.

– Бежим, здесь засада! – выкрикнул Старыгин.

– Куда же вы, дружище? – отозвался тот и втолкнул Старыгина в освещенную комнату. – Хватит бегать! Настала пора поговорить о самом главном!

В руке его появился пистолет, и ствол его был направлен в грудь Старыгина.

Только теперь Дмитрий Алексеевич понял, что попался на самый примитивный обман: человек из сторожки привел его к своим сообщникам.

К этому времени глаза его привыкли к свету, и Старыгин смог оглядеться.

Он находился в большой, удивительно мрачной комнате. Напротив него стояли трое мужчин – один, седой, с властным и надменным лицом, явно был главным, двое других замерли по сторонам от него, ожидая приказаний.

Обстановка комнаты была весьма странной. Посреди стояло железное кресло, сиденье и подлокотники которого были усеяны острыми шипами. На нескольких столах были разложены клещи и щипцы, ножи и пилы, сверла и крючья самого устрашающего вида. Чуть в стороне виднелась громоздкая конструкция, отдаленно напоминавшая печатный пресс. В углу комнаты возвышалась странная металлическая статуя, сделанная из двух разделяющихся половин.

И вдруг Старыгин с ужасом понял, что это за статуя и где он находится.

Эту статую изобрели в Средние века испанские инквизиторы и назвали ее железной девой. Внутрь этой «девы» помещали нераскаявшихся еретиков, и затем статую закрывали, медленно раздавливая помещенного внутри ее человека.

И все остальные предметы в этой комнате были предназначены для того, чтобы мучить, терзать, калечить человеческую плоть. Старыгин по роду своей работы разбирался в таких вещах, он много знал из истории инквизиции, да и вообще, из истории европейских народов, это помогало ему в работе эксперта.