Шрифт:
С этой целью он направил сюда лучшего архитектора — Имхотепа V — и отряд из двух тысяч человек. Над проектом работали три года в обстановке строжайшей секретности.
Северный вход в шахту считался главным.
Первоначально он был на одном уровне с болотной водой. От дверей в горе прорубили широкий горизонтальный канал. По каналу вывозили баржи, груженные золотом и диоритом.
Но затем пришел Имхотеп V и все переделал.
С помощью водозапорной системы, во многом похожей на ту, которой пользуются в наше время европейцы, его люди отвели болотные воды, а инженеры опустили дверь на глубину 40 футов. Первоначальный вход заложили камнями и засыпали землей.
Затем Имхотеп убрал перемычку, и болото вернулось, затопило новый вход, скрыв его ото всех более чем на 2000 лет.
До наших времен.
Однако в шахту вел и другой вход, менее известный, с южной стороны горы.
Этой дверью заканчивался наклонный ствол. По нему сбрасывалась порода во время первоначального прорубания шахты. Его Имхотеп тоже переделал.
Этот вход и искала Девятка.
Впереди шагал высокий седобородый Волшебник. В одной руке он держал старинный папирусный свиток, в другой — современный портативный сканер местности. Девятка остановилась в восьмидесяти метрах от подножия горы. Рядом росли четыре тенистых дерева-лотоса.
— Сюда! — призвал старик, рассматривая купол. — Боже! Его нашли деревенские мальчишки.
В грязном куполе виднелось крошечное квадратное отверстие. Взрослому человеку пролезть в него было бы весьма затруднительно. К краям дыры прилипла коричневая грязь.
Этот вход никто бы не увидел, если бы специально его не искал, но так уж получилось, что профессор Макс Эппер отправился на его поиски.
Он быстро прочитал текст на папирусном свитке:
В нубийском болоте, к югу от шахты Сотера, Среди любимцев Собека,
Отыщи четыре символа Нижнего царства.
Там открывается вход к более трудной дороге.
Эппер взглянул на своих спутников.
– «Четыре символа» —это деревья-лотосы: лотос был Священным символом Нижнего царства. «Любимцы Собека - крокодилы, поскольку Собек — бог воды и разлива Нила, чьим священным животным являлся крокодил. «В болоте к югу от шахты Сотера»: Сотер — прозвище Птолемея I. Вот и все.
Рядом с грязным отверстием валялась небольшая плетеная корзина. Такие корзины в ходу у суданских крестьян.
– Глупые, глупые мальчишки, — сказал Волшебник и откинул корзину ногой.
Чуть раньше, проходя через деревушку, команда встретила крестьян, которые сообщили, что всего несколько дней назад четверо юношей прослышали об интересе европейцев к их горе и, соблазнившись такими рассказами, отправились исследовать болото. Один из них вернулся в деревню и сказал, что трое других влезли в отверстие и не вернулись.
Предводитель Девятки шагнул вперед и заглянул в дыру.
Остальные члены команды ждали, что он скажет.
О своем командире они мало что знали. Его прошлое было окутано тайной. Известно было лишь, что звали его Джек Уэст по прозвищу Охотник.
К тридцати семи годам он получил военное и университетское образование. Служил в лучших в мире войсках специального назначения. В Тринити-колледже Дублина Макс Эппер преподавал ему античную историю.
В девяностых годах в Пентагоне, в первой десятке лучших в мире солдат, только один человек не был американцем. Джек Уэст. Он числился под номером 4.
Но в 1995 году Уэст исчез из пределов досягаемости международного радара. Именно так. Его не видели больше ни на интернациональных учениях, ни в специальных миссиях. Он даже не вошел в 2003 году с союзниками в Ирак, хотя в 91-м году поучаствовал в операции «Буря в пустыне». Все полагали, что он забросил военную карьеру. Более десяти лет никто его не видел и не слышал. Вплоть до настоящего момента.
И вот он снова появился.
Великолепная физическая форма, темные волосы. Пронзительные карие глаза постоянно прищурены. Обезоруживающая улыбка — правда, улыбался он редко.
Сегодня на нем, как и на других членах команды, одежда была явно не военная: потрепанная коричневая куртка из парусины, видавшие виды рабочие штаны и прошедшие множество походов подкованные металлическими набойками ботинки фирмы «Саломон».
На его руках были перчатки, но, присмотревшись к обшлагу левого рукава, вы бы заметили проблески стали. Левая рука — кисть и предплечье — была протезом. Как это произошло, мало кто знал, хотя в число посвященных входил Макс Эппер.
Зато всем было известно, что их командир блестяще владеет военным искусством, классически образован и готов до последнего вздоха защищать вверенную ему девочку. Если кто и способен был осуществить эту невозможную миссию, так это он.