— У меня нет ни малейшего желания понимать те сущности, рабом которых ты стал.

Вознесенный улыбнулся откровенно фальшивой улыбкой и взмахнул когтистой перчаткой.

— Я уже устал напоминать тебе, Талос: я это контролирую. А теперь убирайтесь, пока Первый Коготь не присоединился к Пятому.

В ответ на угрозу Талос лишь тряхнул головой от отвращения. Прежде чем выйти из стратегиума, он одарил Вознесенного не менее дружелюбной улыбкой.

Когда они выбрались с капитанского мостика, Кирион сказал Талосу по вокс-линку:

— Он стал еще хуже, чем раньше.

— Как будто это возможно.

— Нет, брат. Дело в страхе. Я чувствую, как страх ворочается у него под кожей. Он проигрывает поединок с демоном, разделяющим его тело.

Септимус и Эвридика все еще были в ангаре.

«Громовой ястреб» по имени «Опаленный» стоял на посадочной площадке. Время от времени из дюз вырывались струи сжатого пара — корабль-стервятник охлаждался. Ракетные ускорители на корме боевого катера соответствовали его названию: сопла почернели и обуглились за десятилетия орбитальных и суборбитальных полетов. Септимус изо всех сил старался поддерживать «Опаленного» в наилучшем состоянии, но раб Талоса был в первую очередь механиком, а не техножрецом. Он умело чинил доспехи хозяина и ухаживал за его оружием, но вряд ли мог помочь древнему катеру остаться на лету.

Эвридика искоса следила за рабом, который устроился на палубе ангара в тени «Громового ястреба» и вертел в руках череполикий шлем хозяина.

— Это, — пробормотал он себе под нос, — будет непросто.

То, что шлем не разлетелся на куски, было уже чудом. На левой стороне виднелась здоровенная вмятина — там, где Талос врезался головой в край пробитой обшивки, когда вакуум вытянул бойцов Первого Когтя в космос. Эвридика промолчала. Ее все еще беспокоила бортовая тряска. Девушка снова и снова проигрывала в голове случившееся за последний час. Подготовка «Громового ястреба» к запуску… Вылет в самое пекло орбитальной войны… Трон, это было безумие.

Септимус взглянул на нее снизу вверх, сощурив глаза цвета нефрита. Эвридике показалось, что сейчас их мысли совпали. Как выяснилось секунду спустя, так и было.

— Дела не всегда так плохи, — сказал раб без улыбки.

Девушка проворчала нечто, что можно было принять за согласие.

— Бывает и хуже?

— Часто, — кивнул Септимус. — Если ты считаешь, что Астартес — воплощение зла, подожди, пока мы спустимся на палубы для экипажа.

Она не ответила. Она не хотела знать.

Септимус снова поднял огромный шлем:

— Мне надо приниматься за дело.

Однако он не сдвинулся с места. Эвридика догадывалась, что раб тянет время.

Наконец девушка сделала пробный выпад:

— Тебе запретили оставлять меня одну.

— Ты сможешь избавиться от меня, только если один из нас умрет.

Лоб Эвридики и ее запечатанный третий глаз обожгла внезапная боль, словно око варпа пыталось пронзить взглядом сталь и прикончить глупого и наглого раба, рассевшегося перед ней.

— Я ненавижу это место, — сказала она, прежде чем осознала, что собирается заговорить.

— Мы все его ненавидим, — снова кивнул раб.

Септимус произнес эти слова медленно, и не только из-за слабого владения готиком. Он говорил так, словно пытался втолковать очевидное неразумному ребенку.

— Мы все ненавидим это место, кто-то больше, кто-то меньше. Мы ничего для них не значим. Они — полубоги.

— Нет других богов, кроме Императора, — язвительно выпалила Эвридика.

В ответ Септимус расхохотался, и это небрежное богохульство сильно задело девушку.

— Ты — еретик, — произнесла она тихо, но яростно.

— Так же как и ты теперь. Неужели ты думаешь, что силы Трона примут тебя обратно с распростертыми объятьями, даже если ты провела на корабле Астартес-отступников не больше часа?

Его шутливый тон куда-то подевался.

— Открой глаза, навигатор. Ты обречена, как и все мы, а этот корабль, — он обвел рукой сумрачный ангар вокруг них, — стал отныне твоим домом.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но Септимус оборвал ее движением руки:

— Достаточно пререканий. Послушай меня.

Он опустил шлем-череп на колени и почесал в затылке.

— Это десятая рота Восьмого легиона. Тысячелетия назад у них было столько рабов, сервиторов и Астартес, что, попытайся я вывести в космос священный «Громовой ястреб», за это покарали бы смертью. Сейчас у них почти не осталось ресурсов, в том числе и смертных, которые могли бы повиноваться им.

— И они вполне заслужили такую судьбу, — холодно улыбнулась Эвридика. — Они — предатели.