— Мы не можем бросить Талоса здесь.

— То, что сейчас происходит, поставило легионы на грань войны. — Грубый голос Гарадона перебил яростные угрозы Ксарла. — Они превосходят нас числом как на орбите, так и на поверхности. Надо выждать и ударить тогда, когда добыча ослабеет.

— Ты трус, Гарадон! — рявкнул Ксарл.

— А ты ответишь за оскорбление, — ответил Молот Вознесенного. — Но сейчас опусти болтер. Мы не сможем выиграть этот бой.

Повелители Ночи убрали оружие и позволили вывести себя из зала. Вслед им полетели свист и насмешки поднявшихся с колен заключенных. Несколько швырнули в Астартес бутылки или выпалили в воздух из захваченных дробовиков, отчего на дисплеях Повелителей Ночи вспыхнули тревожные руны.

— Каждый из этих ублюдков умоется кровью, — посулил Ксарл.

От всех бойцов Когтя пришел подтверждающий сигнал. Бутылка угодила в шлем Узаса, и остальные услышали смех.

— Какого дьявола ты гогочешь? — взорвался Ксарл.

— Они обвели нас вокруг пальца, — ухмыльнулся Узас. — Прикончили Талоса. Перерезали экипаж «Громового ястреба». Захватили наш транспорт. Умно. Почему бы мне не восхищаться тем, как ловко они нас переиграли?

— Захлопни пасть, — приказал Ксарл. — Они не убили Талоса. Его руна все еще светится.

— А какая разница? Он у них в руках. Рад от него избавиться.

Кирион не обращал внимания на перепалку. В то время как их окружали коленопреклоненные смертные, его шестое чувство пробудилось. Каждый из этих людей скрывал страх под маской религиозного экстаза. Их страхи просачивались в сознание Астартес всплесками перебивающих друг друга голосов.

…не хочу умирать…

…свобода, наконец-то, неужели они позволят нам уйти…

…просто уловка, они убьют нас…

Кирион закрыл глаза, чувствуя, что общий ужас смертных может поглотить его собственный разум, затопить бессмысленным потоком эмоций. Ребенком он провалился в заболоченное озеро в глубинах подулья Йории. Тогда Кирион не умел плавать. В бесконечные секунды до того, как отец его вытащил, он медленно погружался в черноту, глядя на отблески факельного света на поверхности. Каждый раз, оказываясь в толпе, Кирион вспоминал это мгновение — чувство, что он исчезает, что его целиком поглощает некая безжалостная внешняя сила. В тот день, глядя на тускнеющий свет наверху, ощущая, как уплывает сознание, он понимал, что умирает.

Он понимал это и сейчас. Чувство было тем же самым и сопровождалось уже знакомым и холодным привкусом неизбежности. Просто на сей раз умирать придется дольше.

Кирион сфокусировал взгляд и, игнорируя шепот в сознании, переключился на разговор в вокс-канале. Он вновь активировал динамики шлема и заговорил, не пытаясь сдержать гнев:

— Эй, ты, Сын Хоруса.

Один из терминаторов Черного легиона обернулся, не замедляя шага:

— Повелитель Ночи?

— Что именно произошло с нашим «Громовым ястребом»?

— Его постигла страшная неудача, — ответил терминатор, и Кирион уловил приглушенные щелчки вокса — это черные легионеры пересмеивались по закрытому каналу.

— Мы, так и быть, окажем вам любезность и вернем на орбиту на одном из наших транспортов, — добавил Фалькус.

В конце коридора вновь со скрежетом разъехались двери лифта. Навстречу Повелителям Ночи и их эскорту шагнул Астартес в черной силовой броне. По его бледному лицу скользила улыбка, а темные глаза поблескивали.

Как только новоприбывший направился к ним, Кирион передал остальным: «Сдается, ты был прав, Узас».

Повелители Ночи наблюдали за приближающейся фигурой. Каждый из воинов узнал его, и каждый с трудом подавил желание выхватить оружие и открыть огонь.

Узас кивнул, все еще забавляясь происходящим:

— Я сказал вам, что это с самого начала было ловушкой.

— Братья, братья, — проговорил новоприбывший.

Смоляные озера его глаз втянули поочередно каждого из них.

— Как я рад, — объявил он на беглом нострамском, — снова видеть всех вас.

Септимус и Эвридика все еще были в рубке.

Септимус одновременно злился и беспокоился, хотя старался этого не показать. Если честно, получалось у него не особо. Эвридика голову бы отдала на отсечение, что те слова, которые он время от времени бормотал на нострамском, были проклятиями. Сама она столь же безуспешно пыталась скрыть страх. Однако Астартес не возвращались так долго, что Септимус находился уже на грани паники, и его тревога передалась девушке.

Вокс отключился почти час назад, как только Астартес спустились в тюремную башню. Раздался внезапный, отрывистый треск, и связь пропала. С тех пор в вокс-канале Астартес Септимус слышал только разряды статики. Само по себе это его не обеспокоило. Вряд ли что-нибудь на поверхности могло причинить реальный ущерб полубогам. А вот насчет себя и Эвридики он такой уверенности не испытывал.