— Да, сокрушаем. А заодно сокрушаем и себя. Мы сражаемся с Механикус. Магистр Войны медленно убивает нас, бросая на цели, ненужные нашему легиону. Титаны с их сервиторами и технослужителями? Они не способны чувствовать страх, и наши усилия пропадают втуне.

— Воину не пристало стенать и ныть, даже если поля боя далеко от идеала, Талос.

— В таком случае, — вмешался Адгемар, широко разведя руками, — спустись на поверхность, ваше сиятельство. Омочи когти в крови наравне со всеми нами. Прикажи своим драгоценным Чернецам немного пострелять. И ты увидишь все сам!

Чернецы по обеим сторонам трона Вознесенного яростно зарычали, вертя клыкастыми шлемами. Сержант Седьмого Когтя приветствовал их рык волчьей ухмылкой.

— Мы только что расправились с титаном, — темные глаза Адгемара сверкнули опасным весельем, — так что не воображайте, будто, наведя на нас оружие, вы заставите нас замолчать.

Вознесенный издал хлюпающий смешок.

— Приятно видеть такое воодушевление в сержанте, который только что отправил своих людей на смерть.

Однако ему не удалось стереть ухмылку с лица Адгемара. Талос окинул взглядом двух Чернецов, Гарадона и Враала, огромных в терминаторской броне. Они были напряжены. Готовы к действию.

Но действовать они не станут. Пророк был совершенно в этом уверен.

— Достаточно этого безумия, — сказал Талос. — Нас швыряют в бой, как пушечное мясо. Нам приказывают проводить разведку в авангарде смертных армий. Астартес? В разведку? До такого могут додуматься только глупцы. Наше главное оружие — страх, и этот клинок затупился в последней кампании.

— Ты будешь драться, потому что так приказывает Магистр Войны, — насмешливо парировал Вознесенный. — И так приказываю я.

— Седьмой Коготь уничтожен.

Пальцы Талоса чесались от желания взяться за рукоять Аурума. С ледяной уверенностью он осознал, что успеет вскочить на тронное возвышение и вонзить золотое лезвие в грудь Вандреда, прежде чем Чернецы покончат с ним.

Очень, очень соблазнительно.

— Ты собрал их геносемя? — поинтересовался Вознесенный. — Когда-то ты был моим апотекарием. Меня весьма огорчит, если ты совершенно забыл свои прежние обязанности.

— Я сам вырезал прогеноиды из тел павших, — ответил Талос.

И он действительно это сделал. Армейским ножом Талос вырезал прогеноидные железы из груди и шеи каждого убитого воина. Адгемар, со слезами на глазах, погрузил бесцветные органы в охлаждающий гель и поместил в стазис-контейнер на борту «Ока бури».

Шесть потерянных душ. Душ, отправившихся в варп. Адгемар представил, как тени его людей, храбрых и сильных бойцов, со стенаниями уносятся в Море Душ.

— Адгемар и Меркуций отныне войдут в состав Первого Когтя, — твердо сказал Талос. — И это не просьба.

Вознесенный пожал плечами. Увесистые доспехи и костяные наросты заскрежетали. Нынешнего командира десятой не волновала численность отделений и их состав.

— И я хочу, чтобы вы уяснили себе ситуацию, брат-капитан Вандред. Мы все погибнем на этой войне. Магистр Войны полностью обескровит десятую роту, потому что мы для него не более чем расходный материал. А выжившие присоединятся к Черному легиону, поскольку у них не останется другого выбора.

— Магистр Войны, да пребудет с ним тысяча благословений, простил твою… выходку на поверхности тюремного мира. — Гнилые зубы Вознесенного мокро блеснули. — Не злоупотребляй его щедростью, Талос.

Талос оглянулся на Чернецов. Гарадон был там. Неужели он не рассказал своему хозяину обо всем, что произошло?

— Магистр Войны хотел посеять раздор между нами. Он желал заполучить меня, потому что мое второе зрение не замутнено, как у его собственных провидцев. Я не могу поверить, что ты все еще отказываешься признать истину. Гарадон был с нами. Конечно, он…

— Молот Вознесенного рассказал обо всем, что произошло. Единственное, в чем провинился Черный легион, — это в том, что позволил заключенным напасть на наш «Громовой ястреб».

— Ты окончательно спятил?

Талос шагнул вперед. Оба Чернеца взяли оружие на изготовку. Гарадон занес молот, а силовые когти Враала ожили и опасно сверкнули.

— Они использовали взрывчатку, чтобы уничтожить дверь основного трапа.

Вознесенный ничего не ответил, но его улыбка все расставила по местам. Он знал, знал с самого начала, и никак не препятствовал Разорителю. Вознесенный готов был пожертвовать Талосом, несмотря на всю ценность его пророческого дара, ради милостей Магистра Войны.