— Вы были на одном курсе?

— Нет. Когда я поступила, Витя уже закончил четыре курса. Однажды в институтском буфете мы стояли рядом в очереди. Как-то само собой получилось, что мы заговорили, потом сели за один столик. Затем мы стали регулярно общаться, он каждый раз подходил ко мне, когда видел в коридоре во время перемены или на улице возле института.

— Когда вы поженились?

— Это случилось через два года после того, как я получила диплом. До этого наши отношения развивались, так сказать, волнообразно.

— Не скрою от вас, Алена, у нас есть две версии случившегося. По одной версии это самоубийство, по другой — заказное убийство.

—Убийство? — удивилась женщина.

—Мы не можем исключить и такую вероятность. Как вы считаете, могли быть у Михеева причины покончить с собой?

— Могли.

— Какие же?

— Могу я попросить у вас стакан воды?

— Конечно.

Ларин достал из шкафа стакан и наполнил его из графина, стоявшего на столе.

Михеева сделала несколько глотков.

— Такие причины у Вити были. Особенно последнее время.

— Я вас слушаю, Алена.

— Вы, наверное, знаете, что Витя связался с этойдевкой, своей секретаршей.

— Вы имеете в виду Светлану Смирнову?

— Именно. С тех пор как она появилась в «Фундаменте», Витя сильно изменился.

— В чем это выражалось?

— Он стал нервным, дерганым. У него появились бессонница, какие-то навязчивые мысли. Дела его расстроились.

— Странно. По нашим данным, наоборот, дела фирмы пошли в гору только последние пару лет, то есть с того времени, как Смирнова устроилась в «Фундамент».

— Я, конечно, плохо разбираюсь в бизнесе. Но я разбираюсь в людях. Я видела, как изменился Витя с тех пор, как он связался с этой дрянью.

— Скажите, Алена, а не было ли у Виктора врагов, недоброжелателей?

Михеева отрицательно покачала головой.

— Вы не представляете, насколько мягким и бесконфликтным человеком он был, — сказала она.

— Я разговаривал с сослуживцами Михеева, мне сказали то же самое.

На глаза Алены навернулись слезы.

— Он был... — с трудом произнесла женщина, — удивительным человеком, очень доверчивым, легко подпадающим под дурное влияние.

Михеева допила воду из стакана.

— Успокойтесь. Хотите еще воды? — спросил Ларин.

— Да, пожалуйста.

Оперативник наполнил стакан, стоявший перед женщиной.

— Нам известно, что Виктор был человеком не склонным к противостоянию с окружающими, — сказал он. — Однако нам известно и то, что в свое время Михеев имел конфликт со своим партнером, с которым они вместе основали «Фундамент».

— Вы имеете в виду Константинова?

— Да.

— Мне известна эта история. Но я знаю, что тогда виноват во всем был Константинов.

— Вы знакомы с ним?

— Да, он тоже выпускник нашего института. Когда они с Витей затевали «Фундамент», Константинов часто бывал у нас.

— Как складывались их отношения с Михеевым?

— Со стороны казалось, они друзья не разлей вода, но... — Женщина задумалась, подбирая слова. — Понимаете, этот Константинов был всегда каким-то мутным. Мне казалось, он чего-то недоговаривал. Как будто что-то скрывал.

— Что же он скрывал?

— Не знаю, я ведь только говорю о своих ощущениях.

Зазвонил телефон, стоявший на столе Ларина.

— Извините, — сказал оперативник посетительнице. — Слушаю, Ларин.

— Привет, Андрюха, это Толян, — раздался в трубке голос Дукалиса.

— Здорово, как дела?

— Есть новости. Мы со Славой полазили по чердаку и крыше и нашли кой-какие улики, говорящие о том, что убийца мог спуститься по веревке с чердака и забраться к Михееву через окно.

— Ты же сам говорил, что окно было заперто изнутри.

— В том-то и дело, что окно было закрыто, а форточка — нет.

— Форточка?

— Понимаешь, какая штука. Года три назад у моей сестры в квартире дверь захлопнулась. Она вызвала бригаду спасателей. Так в этой бригаде девчонка одна была, которая в кухонную форточку залезла, чтобы входную дверь открыть.

— Это ты к чему?

— Потом выяснилось, что девчонка эта — альпинистка.

Ларин усмехнулся:

— Думаешь, искать нужно среди альпинистов?

— Думаю, да.

— Ладно, приезжайте в «контору», здесь все обсудим.

— Давай.