Я включила радио. Передача только началась с песни в жанре классического металла: кто-то выл, пытаясь перекричать сверхмощные гитары. Затем заиграла популярная русская песенка, после чего наконец заговорил Оуэн:

— Это был «Ленинград». Вы слушаете «Управление гневом». И с вами я, Оуэн. Сейчас шесть минут восьмого, спасибо, что не переключаете волну. Есть просьбы, пожелания, предложения? Звоните: пять-пять-пять-«РАС». А сейчас Доминик Уэйверли.

Заиграло техно. Послышались ритмичные удары, по-видимому не синхронные, а скомбинированные. Я всегда слушала передачи очень внимательно, старалась, как могла, если не полюбить, то хотя бы понять песни, которые так нравились Оуэну. Но если не получалось, я незамедлительно ему об этом сообщала. Если бы только я могла так же спокойно рассказать ему обо всем остальном! Но не всегда подворачивается идеальный момент. Иногда приходится подстраиваться под обстоятельства.

Именно поэтому я сейчас выезжала из своего района и сворачивала к «РАС». Было 8.02. Только что начались «Лечебные травы», обычно следующие за передачей Оуэна. Я припарковалась между его машиной и машиной Ролли, взяла с пассажирского кресла диск и вошла в здание.

На радио было тихо, только кто-то негромко бормотал о китайском гинкго. Справа в конце коридора виднелась стеклянная кабина. Я подошла поближе и увидела в смежной с ней комнатке Ролли за пультом. На нем была ярко-зеленая футболка, на голове перевернутая задом наперед кепка, а поверх нее наушники. Рядом с Ролли сидела Кларк и пила кофе, который, судя по стаканчику, купила в ближайшем кафе. Перед ней лежала воскресная газета, раскрытая на кроссворде. Кларк и Ролли о чем-то разговаривали и не обратили на меня внимания. Зато сидящий в стеклянной кабине Оуэн смотрел прямо на меня.

Перед ним был микрофон, а на столе — разбросана куча дисков. Судя по выражению лица Оуэна, он не сильно обрадовался моему приходу. Выглядел он еще более устрашающе, чем в тот день на парковке, поэтому мне вдвойне было важно себя пересилить. Я распахнула дверь и вошла в кабину:

— Привет!

— Привет, — безразлично поздоровался Оуэн после небольшой паузы.

Тут послышалось шипение, и откуда-то сверху раздался радостный голос Ролли:

— Привет, Аннабель! — Как сильно он отличался от тона Оуэна, который, похоже, едва терпел мое присутствие.

Я повернулась к Ролли и помахала ему рукой. Они с Кларк помахали в ответ. Ролли хотел еще что-то добавить, но наткнулся на разъяренный взгляд Оуэна и, видимо, решил, что лучше промолчать. Послышался щелчок, и микрофон снова затих.

— Чего пришла? — спросил Оуэн.

Конечно, Оуэн сразу перешел к делу.

— Нужно поговорить, — сказала я.

Краем глаза я заметила, что в комнате началось движение. Кларк быстро затолкала газету в сумку, а Ролли снял наушники и вскочил. Затем выключил свет и вместе с Кларк пулей вылетел из комнаты. «И кто это из нас, интересно, избегает конфликтов?» — подумала я.

— Мы поехали бекон есть, — бросил Ролли Оуэну на ходу. — Там встретимся.

Оуэн кивнул. Ролли снова мне улыбнулся и убежал. Кларк немного задержалась и, придерживая открытую дверь, спросила:

— Как дела?

— Все хорошо, — ответила я.

Она повесила на плечо сумку и бросила на Оуэна взгляд, значение которого я не поняла. Затем помчалась за Ролли, схватила его за руку, и они оба скрылись в вестибюле.

Я повернулась к Оуэну. Он тоже начал собираться — обматывал шнур вокруг наушников.

— У меня мало времени. Так что говори, что хотела, — сказал Оуэн, не глядя на меня.

— Хорошо. Я хотела… — Сердце забилось быстро-быстро, и начало тошнить. Обычно тут я трусила и останавливалась. — Хотела поговорить о нем. — Я протянула Оуэну диск. Голос у меня дрожал, поэтому я откашлялась. — Он должен был произвести на меня неизгладимое впечатление, помнишь?

Оуэн настороженно взглянул на диск и ответил:

— С трудом.

— Я послушала его вчера вечером. Но я должна знать наверняка, что поняла его правильно. То есть поняла правильно то, что ты хотел до меня донести.

— В смысле? — переспросил Оуэн.

— Я понимаю, конечно, интерпретировать его можно по-разному. — Голос мой наконец-то окреп. Вот она, сила музыки! — Но все же хотелось бы убедиться, что я его поняла правильно.

Мы молча смотрели друг на друга, и я заставила себя не отводить взгляд. Оуэн взял диск, взглянул на обложку, затем перевернул его:

— Тут нет списка песен.

— Ты что, не помнишь, что записал? — спросила я.

— Это было давно. — Оуэн взглянул на меня недовольно. — И я записал тебе много дисков.

— Десять, — уточнила я. — И я их все прослушала.

— Правда?

Я кивнула:

— Да. Ты сказал, что хочешь, чтобы я обязательно вначале прослушала все диски и только потом включила этот.

— Ага. То есть теперь тебя волнуют мои желания?

На улице Ролли и Кларк уселись в машину и выехали с парковки. Ролли что-то рассказывал, а Кларк смеялась и мотала головой.

— Меня всегда они волновали.

— Да ну? А по тому, как ты последние два месяца меня избегала, и не скажешь. — Он нажал кнопку на пульте и вставил в проигрыватель диск.