— Колдовство! — завизжал он. — Никакого колдовства нет. Законы науки…

Он хотел продолжать, но голос его прервался. Он постоял немного, пытаясь снова заговорить, и в конце концов сел.

— Может, и нет, — согласился Дьявол, — может, законы науки не позволяют, но какое нам дело до науки! Следующий этап — колесо! Потом электричество и, вероятно, огонь. Хотя так далеко я еще не загадывал. А когда это будет сделано — назад к феодализму, назад к старым добрым временам. Темным временем, когда множество прекрасных мыслей о нас бродили в головах людей…

— Еще один вопрос, сэр, — сказал президент, — если вы закончили угрожать нам.

— Благородный сэр, — ответил Дьявол, изо всех сил стараясь быть вежливым, — я вовсе не угрожаю. Я только пытался разъяснить, что может быть сделано, что должно быть сделано.

— Но почему? — спросил президент. — Чем вы недовольны?

— Недоволен? — возразил Дьявол, в гневе забывая о вежливости. — Вы спрашиваете, чем я недоволен. Хортон Смит, раненный при Геттисберге, сражавшийся голыми руками с Дон Кихотом, преследуемый в лесу страшным чудовищем, выразил это достаточно ясно. — В знак своих честных намерений Дьявол перешел с рева на простой крик. — Некогда наша Земля была заселена стойким народом. Мы были или добрыми, или злыми, но честными и порядочными. Я не обманываю вас, мои друзья, я сам принадлежал и принадлежу к злым существам. Но у нас была цель, и мы жили между добром и злом, между черным и белым, между чертями и феями. Но к чему мы пришли теперь? К Ли Абнеру, Чарли Брауну и Пого. К маленькой сиротке Энни, близнецам Бобси, Горацио Олжер, мистеру Магу, Тинкербеллу, Микки Маусу, Холди Дуди…

Президент махнул рукой:

— Думаю, мы уловили точку вашего зрения.

— У них нет характеров, — сказал Дьявол. — Нет ни вкусов, ни стиля. Они совершенно безликие существа. Среди них нет ни честного зла, ни настоящего добра — от их добродетели выворачивает желудок. Я вас спрашиваю: можно ли построить настоящую цивилизацию с такими обитателями?

— Не только у этого джентльмена выворачивается желудок, — сказал министр здравоохранения. — Я поражен тем, что мы сидим и слушаем эту абракадабру.

— Немного терпения, — возразил президент. — Я стараюсь уловить в этом хоть какую-то здравую мысль.

— Я полагаю, — пояснил Дьявол, — что сейчас вы думаете, что же можно предпринять.

— Совершенно верно, — обрадовался президент.

— Вы можете положить конец всем этим глупостям. Можете остановить Ли Абнера и Микки Мауса. Можете вернуться к честной фантазии и думать о честных существах, добрых и злых, верить в них…

Встал министр сельского хозяйства.

— В жизни своей, — закричал он, — я не слышал более позорного предложения. Он предлагает контроль над мыслями. Он будет диктовать нам, о чем думать. Он хочет задушить литературу и театр. И даже если мы согласимся с ним, как нам все это осуществить? Законов и указов окажется не достаточно, нужно будет начать тайную компанию, и я уверен, что ее невозможно будет сохранить в тайне больше трех дней. И даже в таком случае потребуются усилия многих лет и миллиарды долларов, и я не уверен, что что-нибудь получится. У нас не темные века, которыми так восхищается этот джентльмен. И мы не можем заставить свой народ и народы всего мира поверить в дьяволов, чертей и ангелов, Я предлагаю завершить обсуждение.

— Мой друг воспринимает этот случай слишком серьезно, — сказал министр финансов. — Ни я, ни большинство сидящих в этом зале не относятся к этому так же. Мне кажется, что в нашей невероятной ситуации все же возможен какой-то невероятный выход.

— Слушайте! Слушайте! — воскликнул Дьявол.

— Хватит с нас ваших подозрений, — закричал директор ФБР. — Не в традициях американской демократии позволять какой-то абсурдной личности оскорблять свое правительство.

— Абсурдной личности! — рассердился Дьявол. — Я тебе покажу, идиот! Ни одно колесо не повернется, исчезнет электричество… Вот тогда я вернусь сюда, и у нас, может быть, станет больше оснований для переговоров. — Сказав это, он схватил меня за руку. — Пошли!

Мы исчезли, несомненно, в облаке дыма и с запахом серы. Во всяком случае, мир снова исчез для меня. Наступила чернота, вой крыльев. Когда тьма разошлась, мы вновь стояли у ограды Белого Дома.

— Ну, — триумфально проговорил Дьявол, — думаю, что я все объяснил им. Согнал спесь. Вы видели их лица, когда я назвал их идиотами?

— Да, вы хорошо это сделали, — согласился я с отвращением. — С грацией настоящего грубияна.

Он потер руки:

— Ну, а теперь колеса.

— Отложите это, — предупредил я его. — Вы уничтожите этот мир, а что тогда будет с вашим собственным?

Но Дьявол меня не слушал. Он глядел на улицу через мое плечо, а на лице у него застыло странное выражение.

Толпа, окружившая Дьявола в момент его появления, исчезла, но в парке, на противоположной стороне, осталось полно людей. И все они возбужденно что-то выкрикивали.