Ответ 'объекта номер один' убил меня своей лаконичностью:

— Мейт'Ро'Ло [94] …

Я ухмыльнулась… и тут же помрачнела. Вспомнив, чем закончился рейд к Дейр'Ти'Ульс, в котором я услышала это словосочетание в первый раз [95] .

Тем временем кто-то из ребят Агалакова завершил перехват сигнала, и в его ПКМ-е зазвучал голос того самого офицера:

— …руете выйти в пространство?

К моему удивлению, в нем не было ни возмущения, ни удивления.

Курсант промолчал. А через несколько секунд его собеседник издал странный звук, здорово смахивающий на мяуканье. И изменил тон на уважительный:

— Приказ принят. Ваши полномочия подтверждены. Разгонный коридор два-сорок три-одиннадцать… и… темного вам безмолвия!

— Фу-у-у… — облегченно выдохнул Влад. — Сработало…

— Ты сомневался? — возмущенно поинтересовался аналитик. — Знаешь, сколько труда вложено в тот файл, который вы ему отправили?

— Не знаю… Но если бы вы допустили ошибку, то…

— Агалаков!!! Перед тем, как использовать его в этой операции, мы проверили аутентичность принципа построения приказов такого типа на семи военных базах клана Дийн'Нар! Естественно, не в этой планетной системе. И везде… слышишь, везде он сработал, как надо!

…Во время предполетных тестов выяснилось, что эсминец к взлету не готов, и что на его борту работает аж две бригады техников, каждая из которых готова лечь костьми, но закончить порученное им дело.

И если ремонт одного из оружейных пилонов с грехом пополам удалось отложить 'на потом', то с калибровкой маршевых движков этот номер не прошел: разгоняться до скорости погружения на корабле с такой неисправностью решился бы только самоубийца. Поэтому следующие минут двадцать мы просидели как на иголках. Молча. Моля бога, чтобы дежурному офицеру не пришло в голову связаться с вышестоящим руководством и доложить о состоявшейся 'экспроприации'.

В отличие от нас аналитик, работающий с Владом, этого совершенно не боялся: как только выяснилось, сколько времени займет калибровка, он потребовал у Агалакова хакнуть 'комм' одного из курсантов и войти во внутреннюю сеть Академии Бейт'Ло.

Я представила себе последствия возможной ошибки, вызвала Вика… и облегченно вздохнула, услышав в персональном канале Агалакова начальственный рык генерала Харитонова:

— А-а-атставить хак! Майор Жихарь, у вас что, прогрессирующий склероз? ОСНОВНАЯ и ЕДИНСТВЕННАЯ задача операции 'Невод' — это захват и вывоз с планеты курсантов старших курсов первого факультета академии Бейт'Ло. Любые действия, ставящее под угрозу выполнение этой задачи, строжайше запрещены!

— Э-э-э… виноват, сэр…

— Поговорим об этом потом… А сейчас займитесь тем, что вам поручено. Ясно?

— Да, сэр…

— Старший лейтенант Агалаков?

— Я, сэр! — тут же отозвался Влад.

— Не забывайте, что те, с кем вы общаетесь — только консультанты. А операцией командуете вы…

…Единственная команда Агалакова, которую я услышала в этот день, состояла всего из двух слов. 'Взлет разрешаю'. Она прозвучала в его персональном канале через двадцать две минуты после посадки на эсминец и дала начало еще одному, сравнительно короткому отрезку времени — ожиданию момента, когда трофейная машина разгонится до скорости погружения. А когда корабль с ДШГ и вожделенными 'объектами' ушел в прыжок, в общем канале мыслесвязи раздался крайне довольный голос Харитонова:

— Господа офицеры, поздравляю вас с успешным завершением операции 'Невод'! Рейдовая группа полковника Волкова может возвращаться домой…

…Несмотря на все старания психологов, смириться с некоторыми особенностями анатомии и физиологии своего временного пристанища Нюканену так и не удалось. В теле Железной Стеллы раздражало буквально все: наличие груди, мешающей спать на животе, широкие бедра, придающие походке 'непередаваемый шарм', круглая задница, создающая впечатление подушки под седалищем, длинные волосы, требующие постоянного ухода. А еще ногти, кольца, белье…

Каждое утро, просыпаясь, он тратил как минимум полчаса на то, чтобы заставить себя смириться с необходимостью выдержать весь комплекс косметических процедур, выполняемых женщинами перед выходом из дому, а по вечерам, оставаясь в одиночестве, усиленно обходил стороной встроенный в стену спальни бар, в содержимом которого можно было найти требуемое ему успокоение.

'Восемь месяцев…' — уговаривал себя он. — 'Каких-то восемь месяцев — и я вернусь к полноценной жизни! У меня будет все, о чем может мечтать человек: власть, деньги, женщины, будущее. Надо только дотерпеть…'