Ночь, как бабушкин халат,Греет плечи и колени.На стене столпились тениИ испуганно дрожат.В зеркалах сидят девчонки:Сжаты плечи, сжаты губы.Чёрным глазом друг на другаДве девчонки смотрят волком.Проходя, заржал трамвайЗа окном обледенелым.Вдруг рукой окоченелойНочь толкает в бок: «Вставай!»Одурманен мозг больной,Кофе вылился на скатерть,И соседские объятьяРаздаются за стеной.
* * *
Целый век прожила не свойИ чужого мужа вдовой,Всеми проклятой. ПотомуОказалась в чужом дому —По злобе или ворожбе —В незнакомой чёрной избе,Где чужая видна странаЧерез мутные два окна,Где в источнике нет воды,Налитые горчат плоды,Колыбель грустит о ребёнкеВ позаброшенной той избёнке,Печь дымит, и сбежал домовой,Перепуганный, сам не свой.
* * *
Хорошо, что полутемно,Полупусто и полутяжко,И осеннее полуокно,И кофейная получашка.Полудрёма-полупечаль,Откровенность сумаполусшествия.Это – полупогасла свеча:Полувздор, полупроисшествие.
* * *
Читатель скажет, что мой стихНе очень внятен,И на полях оставит штрихДа пару пятенОт пальцев, жирных после пиццыИли поп-корна…Так что ж, прикажете напиться? —Слуга покорный.За тёмной шторой вьётся снегИ воет ветер.Метель безумствует в окне.В туманном светеХоронят бесы домовогоИ слёзы льют…Найдётся ли вернее словоПро мой уют?
Воробей
Не жильё, а жилплощадь —От родин до седин.Ливень стёкла полощет.Под карнизом одинВоробей,НастороженИ насуплен, как ёж;На кого-то похож он,А кого – не поймёшь.Хоть убей,Не поймёшь,На кого он похож.
Стихи из блокнота
Блокнот
Неторопливым ямбом пятистопнымБлокнот мой вдоль и поперёк истоптан,И рифмы хвост за узкие поляПролез, как перебежчик за границу.Стих начинается практически с нуля:Не глядя на постылую синицу,Манишь к себе повесу-журавля,А он и не даётся, и дразнится.Тогда в досаде всё перечеркнёшь:Мысль изреченная, как сказано, есть ложь.
* * *
Снег иссяк, как моё вдохновенье,Как прилив в час отлива забыт.Понедельник сменил воскресенье,Из забот составляется быт,Чтобы быть, не избыть, не забыть,Как снежинки покорно-послушноПод метлою метели мело,Как была неудобна подушка,И как лампа смотрела в стекло,Истекавшее пьяной метелью,Чтобы утром, в похмельном бреду,Притвориться капелью-апрелью,Маем-таем, я-больше-не-бу…
Стойкий оловянный солдатик
Куколка-балетница,Воображуля, сплетницаЗакружила головуСолдатику из олова.А игрушки шепчутся:«Уж она потешится!»Приговор выносят:«Поматросит – бросит».«Честь мундира дорога,Да всего одна нога…»И вздыхают тётеньки:«Ах, какой молоденький!»«А танцорка – пустельга,Вечно задрана нога!От горшка два вершка…»«Оловянная башка!»Солдата звали стойким:Попав в камин, не ойкнул.Балетница вздохнулаИ… в огонь порхнула.Кто как с любовью справился:Умело, неумело;Солдатик – переплавился,Куколка – сгорела.
Калиф на час
Культяпки фраз чужого языка повисли, словнокрылышки пингвина. В гортани ком согласных,будто глина: не выплюнуть и не произнести.Великий и могучий, отпусти, дай стать начас калифом, чтоб облечь простую мысльв осмысленную речь, не в перевод уродливый! —Однако к нам датский принц упрямо говоритсмятенными словами Пастернака…
На золотом крыльце
На золотом крыльце сидели:
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной,
А ты кто такой?
Сами подумайте:Разве я царь?Нет у меня золотого крыльца.Я не царевич —Отец мой не царь;Нет у меня никакого отца.Я не сапожник —Нет дратвы и кожи;Я не портной —Нет иглы ни одной.Я непременно бы кем-нибудь стал,Если бы только не опоздал.Я б обязательно что-то нашёл,Но – опоздал.А когда я пришёл,На золотом крыльце сидели:Царь, царевич,Король, королевич,Сапожник, портной…Я стал – «ктотакой».
