— Что гнетет, отче? — наконец я решил помочь ему, а то сопение над ухом никак не давало сосредоточиться.

— Да так, — священник наконец остановился и плюхнулся на один из стульев, как бы невзначай отхлебывая из моей кружки с сидром. — Тебе не кажется, Дракон, что вы слишком уж расслабились?

— Кажется, — кивнул я. — Но я не вижу в этом ничего особо плохого. Или ты видишь какую то опасность?

— Нет, нет. Ничего такого, все замечательно, — замотал головой Яков. — Но вот это то меня и пугает больше всего. Все-таки чужой мир, неведомые существа, а мы отдыхаем, не как на курорте конечно, но все же.

— А вы ожидали, что будет как в голливудском блокбастере? Или в дурном приключенческом романе? — Поднял я брови. — По разбойнику за каждым кустом и призраки в гостинице? Наоборот, нам безумно повезло, что мы наткнулись на девушку. И теперь мы ночуем не в лесу, хоронясь от каждого шороха, а в достаточно приличной гостинице. И информацию вышибаем не экспресс допросом, а получаем на добровольной основе. И убить нас никто пока вроде бы не рвется.

— Но все равно, — священник упрямо наклонил голову. — Разве тебя не пугает неизвестность? Как возвращаться — непонятно, с кем говорить — неизвестно. Даже куда идти, и то неясно.

— Ну да, бывает и так. Но все в наших руках. Нас никто не гонит, над душой не висит. Есть время собрать информацию и как следует подумать. Более того, мы тут как во сне, по большому счету, можем творить все что угодно. О таком варианте ты не задумывался?

— Как это, все что угодно? — не понял меня священник.

— Ну как. У себя, даже когда мы действуем совершенно нелегально, все равно у нас есть куча ограничений. Их не так много, как у обычных воинских частей, но они есть. Да и в большинстве случаев мы весьма и весьма ограничены от времени. Может быть вы не в курсе, но мы после каждого выхода пишем подробнейший отчет о своих действиях. И нам приходиться отчитываться за потраченное время зачастую более подробно, нежели за расстрелянные патроны. Тут конечно тоже придется проделывать то же самое, более того, всех нас уже страшит написание отчета, вполне возможно это вызовет у нас достаточно серьезные затруднения, когда мы вернемся… Но эта операция слишком сильно отличается от всех тех, в которых мне раньше доводилось участвовать, и тут как раз торопиться не стоит не в коем случае…

— Вот уж не ожидал, что у вас подобная бюрократия.

— Не бюрократия, — поднял я останавливающе руку. — Это не бюрократия, а во-первых — безопасность. Нас проверяют, чем именно мы занимались на выходе. Ну и гипотетическое предательство тоже рассматривают, хоть в наших частях случаи предательства крайне редки…

— Но как же так, — поразился Яков. — Вы же все такие секретные. Да и знаете, как я понял, очень не мало.

— Видишь ли в чем дело, — усмехнулся я. — Мы боевики. То что мы знаем в тайне надо хранить в первую очередь не от вероятного противника, а от нашей, так называемой, общественности. Что я могу такого знать, что сильно заинтересует вражескую разведку? Методики подготовки? Машинистка из типографии, где печатают секретные брошюры и то знает больше. Информация о силах специального назначения? Мимо. Я знаю только свое подразделение и нашего куратора. Этот ваш полковник из ФСБ — третий аналитик, с которым я встретился лично, раньше всю информацию лично до нас никто не доводил, да это и не нужно. Ну может быть только сведения о старых выходах, да и там… Что я могу рассказать, прибыли в точку, перебили все что движется, взорвали дом с каким-то логотипом и ушли обратно. Вот и получается что нас вербовать невыгодно. Максимум что можно попробовать сделать — это взять в плен и выпотрошить до дна, не стесняясь в средствах. Ну да, я имею в виду серьезную химию и пытки.

— Но тем не менее вас проверяют?

— Ну да. Просто нашу группу обычно используют в таких играх, где ошибки недопустимы.

— Все равно не понимаю, почему здесь вы можете творить все, что хотите?

— Ну а что случится, если я счас пойду и расскажу местной администрации кто мы и откуда? Или загоню гномам свой автомат? Или если мы спалим этот городок к чертовой матери? Какие будут последствия, не для нас лично конечно, а для нашей страны?

— Ээээ, ну вот так я даже не скажу, — задумался священник. — Но что касается оружия… А вы уверены, что его тут не смогут воспроизвести?

— Пока то, что я видел, говорит именно об этом. Тут просто нет нужных технологий. И не потому, что они такие отсталые, а просто за ненадобностью. Смотри сам, все разумные быстроразмножающиеся виды — очень жестко контролируются. Власть на планете держит очень долгоживущий вид, размножение которого в придачу сопряжено с какими-то сложностями. Ну и на хрена им двигать прогресс? Да и то, что здесь называют магией, по ходу с успехом заменяет наши технологии. Причем в биологии, судя по тому что я видел у врача, тут продвинулись намного дальше нас. Шелли тут обмолвилась, что эльфы давно и весьма успешно занимаются генным моделированием, создавая новые виды на пустом месте, да и старые вполне успешно модифицируют. А вампиры с удовольствием пользуются их разработками, применяя их на своих кормовых людях. Ну а если вернуться к общей концепции. Нам повезло, мы совершенно случайно получили поддержку весьма грозной в этом мире силы. Причем этой силе мы ничем не обязаны, что очень радует. Я не думаю, что соплеменники Шелли окажутся такими же наивными, как она сама, но намерен всеми силами с ними не ссориться. Хотя девушка и уверяет, что нам тифлингов бояться нечего. Эта ее клятва долга… Я бы принял ее за обычную формальность, которая ничего не значит, но вот сопутствующие спецэффекты. Что-то мне подсказывает, что не шутят тут с подобными вещами…

— Да, кстати, о девушке, — вздернулся отец Яков. — Я давно хотел спросить о… О твоих с ней отношениях… Вы постоянно вместе. Она вообще очень раскована, будь она человеком, то я бы сказал даже распущенная. Да и сама же нам сказала, что еще несовершеннолетняя. И с вами она себя держит, как будто вы… Нет, я понимаю, ты взрослый человек, офицер, но…

— Ты хочешь спросить, переспал я с ней уже или нет? — усмехнулся я.

— Нет, нет, — священник опять замялся, подыскивая слова. — Физические отношения, это не мое дело совершенно. Я просто в моральном плане… Точнее нет, я не могу вас осуждать, вы же не относитесь к моей пастве. Я в смысле последствий.

— Знаешь отче, я сам бы очень хотел разобраться в своих отношениях с Шелли. То что девчонка так себя ведет — по ее объяснениям для них это абсолютно естественно. Она мне тут кое-что продемонстрировала… В общем я, кажется, понял, чем соблазнение отличается от ее обычного поведения. Более того, она вполне способна за себя постоять. Меня больше пугает ее психологическое состояние. У нее периодически бывают приступы панического страха, по ночам, когда она остается одна. И она сама не знает, чего именно боится. Есть у меня подозрения, что это последствия атаки вампиров, она говорила, что ее именно тогда жутко напугали.