Жестами разделили с сапером цели, я работаю правого, он — левого, и я, предоставив ему давать отмашку на стрельбу, сместился к левой стене. Замер у нее на корточках, держа пистолет двумя руками стволом вверх, и начал привычно уже сосредоточившись, разгонять восприятие. В какой-то момент блики от факелов на стенах перестали дергаться и начали плавно и медленно перетекать из одного положения в другое. Есть! Комар проделывал то же самое, сидя лицом к стене. Вот он тоже вогнал себя в состояние транса и начал смещаться в сторону, опуская пистолет и ловя им цель. Я тоже двинулся.

Так-то ничего сложного, выдвинулись из-за угла, поймали цели и всадили по две пули в голову каждый своему. Те даже не дернулись, только тела от удара отлетели назад и с грохотом, показавшимся в тишине пещеры оглушительным, рухнули на каменный пол. Все-таки бездарно их поставили, чуть подальше от поворота, и о гарантированном попадании в голову можно было бы не говорить, так-то метров двадцать, почти идеальная дистанция. Еще до того как трупы рухнули рядом со мной начал пристраивать свой «Печенег» Потапыч.

Я же сместился еще правее, борясь с желанием оглянуться. Просто мне в последний момент показалось, буквально краем глазом заметил, что сзади отец Яков, внезапно скрючившись, рухнул на пол пещеры, а сверху на него навалился Тирли, зажимая священнику рот, чтобы, не дай бог, не закричал. И я уже почти решил оглянуться, когда донесшиеся из глубины коридора звуки заставили меня передумать. Топот ног, бежали несколько человек, но все равно звуки были неправильные. Отдельные шаги сливались даже не в барабанную дробь, а в сплошной гул. Странно, я же еще не вышел из транса, шаги наоборот должны звучать очень медленно, даже если там не один человек, здесь же не удавалось выделить отдельных шагов.

Секунд через десять из-за угла выметнулись три тени, двигающиеся с невероятной для человека скоростью. Даже находясь в режиме ускоренного восприятия, я не мог различить отдельных движений, казалось, что силуэты плывут над полом. И буквально сразу Потапыч начал стрелять. Да, пулемет в прямом коридоре рулит. Одному из силуэтов ногу попросту оторвало, второму перешибло оба бедра, третьему же не повезло больше всего, он поймал две или три пули в район таза, было видно, как от него отлетают куски плоти, а само тело сложило пополам и отшвырнуло назад. Уже в полете этого неудачника догнала пуля Комара, попав куда-то в район головы.

Тот же, которому перешибло ноги, не упал, воя от боли, как можно было ожидать, а, издав громкое шипение, продолжил бежать в нашу сторону. Ему голову прострелил уже я, да и Потапыч, когда тот уже падал, перечеркнул коридор короткой, патронов на десять, очередью и тоже попал, теперь уже в район живота. Последний же, обезноженный, внезапно потеряв одну из конечностей, покатился кубарем, но достаточно быстро утвердился на четвереньках и продолжил довольно лихо, хоть и не так быстро как раньше, бежать на нас. Хоть после фантастических рассказов священника и ФСБшника я был просто обязан ожидать чего-то такого, подсознание продолжало вопить о невозможности происходящего. Обычный человек после такого ранения в лучшем случае истекал бы кровью, ничего не соображая от боли, в худшем бы умер на месте от болевого шока. Этот же продолжал двигаться, причем я успел заметить, что культю, из которой хлестала кровь, он продолжал использовать для опоры. Впрочем, хоть подсознание и вопило, что это невозможно и мне все сниться, руки свое дело знали. Я попал ему в голову первым, Комар — вторым. И вот на примере этого последнего мы втроем смогли разглядеть, что именно делает серебро с этими существами.

Моя пуля попала точно в переносицу, откинув при этом голову назад, пуля Комара влетела в левый висок где-то на секунду позже. Умерло это практически мгновенно, в месте попадания начало расползаться черное пятно, лицо постепенно поплыло, сложилось впечатление, что туда не пуля попала, а капнули какой-то очень едкой кислотой. Труп по инерции пронесся еще метров пять и, наконец, остановился. Тело под одеждой начало как бы стекать на пол. Все это сильно напоминало обычное разложение, только ускоренное в несколько тысяч раз.

— Второй, третий, держите коридор, серебром, — прохрипел я, тормозя восприятие до обычного. Началась расплата. Секунд пять я приходил в себя.

— Третий — первому, — заставил меня поторопиться Тирли. — Тут с шестым проблемы, сам двигаться не может.

— Мы займемся, выполняйте приказ, — мой голос уже напоминал рычание. Усилием воли я постарался убедить себя, что с моим организмом все в порядке и побежал назад. На полпути разминулся с Тирли.

— Контроль на вас, — вспомнил я в последний момент и наклонился над священником. Отец Яков выглядел неважно, из носа текла кровь, а все лицо было в поту. И еще его ощутимо трясло.

— Что с тобой, — спросил я, вздергивая его на ноги за шиворот бронежилета.

— Они начали ритуал, — священник сплюнул кровь, — был ментальный удар, не очень сильный, тех, кто на поверхности точно не задело. Вы имунны, я смог защититься. Быстрее, прошу вас, нельзя дать им закончить…

— Хреново ты защитился, — Комар уже прикрывал нас со спины.

— Обычный человек уже умер бы, я не успел никого прикрыть, — вроде бы Яков начал понемногу приходить в себя. — Быстрее, говорю тебе, они уже начали приносить жертвы, ментальная атака была для того, чтобы жертвы не сопротивлялись, оставаясь при этом в сознании.