— От добра — добра не ищут, — фыркнула Шелли. — Ты меня абсолютно устраиваешь… А твои немного неуклюжие попытки заботиться обо мне… Знаешь, раньше только папа и дядя волновались и искренне переживали за меня, ну оно и понятно, они родственники. Папа есть папа, а у дяди пока своих детей нету, вот он и относится ко мне как к своей дочери… А все остальные… Нет, в клане меня любят, но предоставляют решать свою судьбу самой, у нас так принято. И те мужчины, с которыми я раньше встречалась, никогда не пытались обо мне заботиться. Если честно, меня это немного раздражает, но все равно, необычное и приятное ощущение.

— Ты не похожа на наших женщин, — я покрепче обнял тифлингессу. — А я, дурак, действую по принятым у нас правилам. Ты хорошая девочка, да и помогла мне и моим ребятам здорово, мне хочется, чтобы тебе было хорошо… Ну и самому приятно с тобой находиться, как то мало мне встречалось разумных, с которыми приятно находиться рядом и которые не пытаются при этом залезть мне в душу… А с тобой… хорошо и удивительно спокойно, я бы так сказал.

— Ну ты завернул. Я даже не знаю, обижаться мне или не стоит. А на счет лезть в душу… Зачем? Если захочешь, то ты сам мне все расскажешь. Нет, мне очень интересно конечно, и любопытно до жути. Все-таки ты из другого мира, у вас там все по другому… Хотя нет, не все, — Шелли коротко хохотнула и опять начала позволять своему хвосту многочисленные вольности в моем отношении. — Кое-что практически как у нас, хотя и тут есть некоторые отличия. И так необычно, ты искренне за меня переживаешь, я же вижу, но при этом не пытаешься учить меня жить, совсем, не говоришь как мне лучше поступать. Сначала я пыталась тебя соблазнить просто из любопытства, ты так мило стеснялся… Я еще на территории т'сареш решила с тобой переспать, как только вылечу раны. Но потом, когда ты таскал меня на руках к магу, как ухаживал, когда я была почти беспомощна… Это оказалось так необычно и приятно…

— Я тоже несколько в необычном положении, — признался я. — Я очень редко могу быть самим собой. Если только со своими сослуживцами или на заданиях. Все остальное время приходится притворяться кем-то другим…

— Почему? — удивилась девушка.

— Специфика моей работы, — пожал я плечами. — Думаю у вас в разведывательных службах такая же ситуация.

— Ты же говорил, что ты воин. Или ты все-таки разведчик?

— Воин. Просто наше подразделение используют разведчики, когда требуется силовое вмешательство.

— И почему ты должен скрывать это? Ладно если ты агент разведки, это я понимаю, но смысл скрывать что ты воин? Вон, дядины ближники, как не прячься, но все равно видно, что они бойцы очень высокого уровня. И для чего дядя их использует все знают, причем не только в нашем клане, этого не скроешь.

— Вот именно, все знают, — усмехнулся я. — И противник, или просто конкурент, когда эти ближники выбираются из клана тут же делают вывод, что ваш старейшина опять что-то затеял. А если скажем боевиком будет скромный возчик, который каждую дюжину дней катается в Оэсси и обратно. И никто не обратит внимания, если он в одной из своих поездок задержится. А если и обратят, то вполне может оказаться уже поздно. Так и с нами, для большинства окружающих меня людей, я обычный офицер в отставке, живущий на свою пенсию. Иногда на пять-шесть дюжин дней уезжающий отдохнуть куда-нибудь в другой город, или там по работе, разовую работу подкидывают. И я давно забыл, что когда-то воевал, как страшный сон. Да я и не распространяюсь, что был на войне, армия у нас большая, обеспечивающих подразделений много, вот и говорю, что служил интендантом на складе. А что шрам на лице, так споткнулся неудачно спьяну и рожу об косяк рассадил. У нас очень немногие могут по внешнему виду понять, как именно я это украшение заработал. Вот никто и не чешется, когда я внезапно исчезаю на некоторое время. Ни гражданские лица, ни разведка противника.

— Хм, о таком подходе к секретности я никогда не думала, — призналась Шелли. — Меня наоборот всегда раздражало, когда кто-то из мастеров или старших внезапно исчезал из клана неизвестно куда и никто не хотел рассказывать, куда и зачем они исчезли.

— Ну вот, ты только что подтвердила мои слова. В моем же случае таких вопросов и не возникает. Уехал и уехал. Никого же не удивляло, когда твой отец например уезжал куда-нибудь надолго?

— Неа, — помотала головой Шелли. — мы постоянно ездили с караванами. Хотя последнее время папа так наладил дела, что мог бы в принципе никуда и не ездить. Но он говорил что ему скучно сидеть на одном месте… Погоди, погоди, интересно, я раньше об этом как-то не думала… Ха, кажется у меня появилось несколько вопросов к моему дяде. Хаос, и как я раньше то не задумывалась, ты умеешь заставить взглянуть на проблему с несколько необычной стороны, ха…

— Ну вот видишь, — я улыбнулся, но мысленно проклял себя за слишком уж длинный язык, похоже Лиимата ожидал очень насыщенный и интересный разговор, по моей вине причем. — И есть еще одно соображение. Обычным людям может быть очень неприятно, когда рядом с ними живет профессиональный и очень хорошо подготовленный убийца. Кроме того, мою профессию в обществе, далеком от войны, склонны идеализировать. Правильно на самом деле, но… Не стоит знать что такое война тем, кому посчастливилось на нее не попасть. Так что скрывая свою профессию я получаю возможность не отвечать на многочисленные неприятные для меня лично вопросы.

— Странно у вас, — на это раз Шелли задумалась очень всерьез. — Нашим детям с самого начала объясняют что это такое, да и объяснять не надо, у нас это в крови, в буквальном смысле слова. Орки… эти вообще не представляют себе жизнь без сражений. С людьми… если честно не знаю. А насчет того, что рядом живет профессиональный убийца… Ты же с Ланией нормально общался? Вот тебе наемный убийца, отошедший от дел правда, но все равно. А про рассказы… Если ты будешь к ней приставать с расспросами, то она просто начнет тебя избегать, вот и все. И сама расспрашивать лишний раз не станет.

— Хорошо у вас мужикам, — вздохнул я. — А у меня буквально все девушки, с которыми я знакомился, хотели знать обо мне все. И жутко обижались, когда я отказывался отвечать, приходилось врать постоянно. Почему и говорю, что здесь мне не приходится притворяться. Здесь нет ни нужды, ни смысла скрывать, кем я являюсь на самом деле.

— Так ты что, готов рассказать мне все свои секреты, — тифлингесса коварно улыбнулась.

— Нет конечно. Да и нет в моей службе ничего такого интересного, много крови, много трупов, много грязи, как на любой войне. Просто я сейчас могу не притворяться, что вообще не знаю никаких секретов…