— Как ты прекрасна в гневе, солнышко!

— Гадкий.

— Ух как права, малыш.

Следует сказать, это невнятное столкновение быстро забылось. Мы вновь шутили, смеялись - и весь оставшийся вечер провели превосходно.

Вот что такое молодость, вот ее прелесть! Постоянная игра! Сражения чувств и темпераментов, фантазия! Маленькие победы и маленькие поражения, ровным счетом ничего не значащие, но которым ты отдаешь всего себя, без остатка! Которые заставляют потесниться заурядность, царящую в нашей жизни. Хотя бы даже на неуловимые мгновения, и хотя бы даже если это только так кажется… Я «победил» в тот вечер. Но лишь для того, чтобы спустя каких-то несколько дней со словами «я же люблю тебя, глупая» поддаться и проиграть.

* * *

Только что вернулся из училища со строевой подготовки. Ничего не хочется — серость и опустошение. Ложусь с гитарой на кровать, бездумно перебираю по струнам. Вибрирующие под подушечками пальцев психоделические звуки как нельзя лучше отражают унылую невнятность внутреннего состояния. Собственно, я всегда такой после строевой…

Звонит телефон, и гитара машинально выскальзывает из рук.

— Излагайте, — голосом умирающего вещаю в трубку.

— Привет, — отзывается Она.

— Здравствуй, солнышко.

Беззатейливо некоторое время разговариваем, конкретных тем никаких не касаясь. У Нее настроение, чувствую, похуже моего будет. И вдруг вразрез всему — эмоциональный всплеск с Ее стороны, на который не знаю даже как реагировать.

— Я по тебе так соскучилась! Можно я сейчас приеду?

Не похоже на Нее. Осторожно интересуюсь, не случилось ли чего. На другом конце провода угадывается неподдающаяся толкованию улыбка, сопровождаемая печальным вздохом.

— Да так… При встрече расскажу. Жди.

— Я тоже по тебе соскучился, — невпопад роняю я, но в ответ уже блеют гудки.

Вешаю трубку и думаю про себя: «Хорошо, наверное, что Она не услышала». На меня нападает какая-то рассеянность. Выкуриваю одну за другой сигареты четыре подряд и иду в ванную подмыться — чем черт не шутит…

Минут через сорок Она действительно приезжает. Такой я Ее еще не видел. У Нее взгляд ребенка, напроказившего и ждущего реакции строгого родителя. Мы проходим ко мне в комнату, присаживаемся на диван и некоторое время сидим молча.

— У тебя водка есть? — спрашивает вдруг Она.

— Что, прости? — я глупо улыбаюсь.

— Давай напьемся сегодня с тобой как следует. До поросячьего визга!

— Ты серьезно? — смеюсь я, подозревая подвох.

— Ага, — кивает Она, и теперь мы смеемся вместе. У Нее очень заразительный смех.

Водка к нашей общей радости находится (позаимствовал из отцовских запасов), и мы начинаем выпивать. Поворот событий несколько неожиданный и даже озадачивающий, но только лишь до определенной по счету рюмки. Напряжение быстро улетучивается, и все-все кажется довольно милым. Лузгаем семечки из пакетика, разговариваем. Я не очень-то слежу за стержнем беседы и поддерживаю ее, что называется, на автопилоте, пока тот вдруг не дает сбой. В определенный момент понимаю, что поставлен перед фактом… семья Ее в затруднительном положении, пятое-десятое, квартиру они срочно продают и завтра (уже завтра!) уезжают на север страны к дальним родственникам.

— Это шутка? — первое, что мне приходит в голову спросить.

— Ты что! Совсем, что ли? Думаешь, так шутят?! — Ее тихий до недавнего времени, кроткий тон резко переходит в грубое раздражение, хотя выражение глаз совершенно не поменялось. Не знаю, почему — но я мысленно это отметил тогда: про глаза.

Оба некоторое время молчим. Я в полной растерянности и не способен подобрать нужных слов.

— И что теперь… то, что касается нас? — вновь смягчившись, спрашивает Она, но, скорее, не у меня, а так — вопрос в пустоту.

Тем не менее адресую вопрос на свой счет.

— Нас?.. — все никак не могу выйти из замешательства. — Но почему ты раньше ни слова про это не говорила? Я даже…

— Саму только недавно ошарашили известьицем, — перебивает Она с горечью в голосе. Потом почти нежно: — А когда узнала, тебя расстраивать не хотела.

Забираю сигареты и ухожу на балкон, закуриваю в гордом одиночестве. Ума не приложу, как себя в создавшейся ситуации повести. Настроение подавленное.

Как Она вошла вслед за мной — даже не слышал. Прижалась сзади, обняла за плечи. Ее дыхание, легкое, теплое, щекочет мне шею. Ловлю себя на кажущейся нереальной мысли, что вот сейчас Она рядом со мной, а я даже не знаю, что Ей сказать (предпочитая общаться с сигаретой), а уже завтра Ее здесь не будет и, может статься, мы вообще никогда больше не увидимся…

— Не молчи. Что ты обо всем этом думаешь? — шепотом спрашивает Она.

— Я думаю… я думаю, может быть, это и не такая уж большая потеря, что мы расстаемся… Разве нас что-то сильно связывает?

Вздох возмущения слышится у меня за спиной, и Она выталкивает меня из своих объятий — да так, что я чуть не переваливаюсь через перила балкона наружу. Только сигарета, выскочившая от неожиданности изо рта, горящей алой точкой в вечерних сумерках покрывает восьмиэтажное расстояние и, достигнув земли, выбивает сноп искр далеко в темноте.