Мариетта, пребывая в счастливом неведении о ходе его мыслей, скакала рядом с ним на своей лошади мимо полей, на которых трудились местные крестьяне; далее они миновали деревню, наполненную звонкими голосами играющих ребятишек. Женщины с любопытством поглядывали на босые ноги Мариетты и на богатую одежду и отделанные кружевом сапоги Леона. Не оставляя при этом свою пряжу, они явно судачили насчет проезжих.

– Вы проголодались? – спросил Леон, когда черепичные крыши и пыльные деревенские улицы остались позади.

– Да, – ответила Мариетта.

Хлеб и сыр пришлись весьма кстати, но они лишь обострили ее аппетит. Мариетта с надеждой посмотрела на седельную сумку Леона, и тот не удержался от усмешки. Сама по себе Мариетта была вполне привлекательным багажом, не ее вина, что она доставляла Леону немало хлопот.

– У меня с собой больше ничего нет, – сказал он. – Мы скоро приедем в Тулузу и получим приличный обед.

Песчаная дорога тянулась между полями золотисто-желтой кукурузы, и наконец на горизонте возникли башни и колокольни Тулузы, мерцающие в солнечном свете под ясным голубым небом.

Спустя благословенно короткий промежуток времени они уже въезжали в главные городские ворота и сразу очутились в шумном беспорядке базарного дня. Деревенские жители из дальних мест собрались сюда, чтобы продать плоды своего труда. На узких, мощенных булыжником улицах толпились окрестные фермеры и нагруженные тяжелыми корзинами вьючные ослы. Леон с трудом проложил путь к постоялому двору между повозками и телегами, овцами и коровами. Конюх, заметивший синяки и царапины на ногах Мариетты, а также грязный подол ее платья, с живейшим любопытством наблюдал за тем, как Леон помогает ей спешиться с коня. Мариетта обратила внимание на эти взгляды и поплотнее закуталась в плащ, чтобы не привлекать внимание посторонних к своему изорванному лифу.

Хозяин поставил перед ними на стол две кружки пива с шапкой пены, жаркое из баранины и тарелки с кукурузными зернами и капустой, от которых поднимался аппетитный пар. Мариетта с жадностью набросилась на еду. Что касается Леона, то настроение у него заметно улучшилось, когда он хлебнул глоток-другой крепкого пива.

– Вы знаете обо мне все, – заговорила Мариетта, опустошив тарелку. – Мое имя, откуда я родом – словом, все. А я не знаю о вас ничего. Даже… – Тут она немного смутилась, потом договорила: – Даже вашего имени.

– Это легко поправимо, – отвечал Леон, утоливший голод и жажду. – Мое имя Леон де Вильнев. Последние шесть лет я провел попеременно то сражаясь в войсках за короля Людовика, то служа ему при дворе.

– В Версале? – спросила Мариетта, широко раскрыв от удивления глаза.

Леон кивнул.

– Теперь я направляюсь к себе домой в Шатонне.

– А в Шатонне есть кружевницы? – робко задала вопрос Мариетта.

– К сожалению, нет, – отвечал он, припомнив долгие поездки, которые ему приходилось совершать ради того, чтобы приобрести наилучшие кружева для платьев Элизы.

– Значит, мы направляемся в Шатонне?

– Это значит, что я направляюсь в Шатонне, – поправил он.

Мариетта побледнела.

– Но я считала, что я еду с вами.

– Да, вместе со мной уезжаете из Эвре, – признал Леон, принимаясь за яблочный пирог. – Я оставлю вам лошадь и снабжу вас деньгами перед тем, как мы расстанемся.

– Не нужны мне ваши деньги! – прошипела Мариетта. – Я думала, что мы… – Она запнулась и густо покраснела.

– Я еду в Шатонне, чтобы вступить в брак, – достаточно резко заявил Леон.

Мариетта ошеломленно уставилась на него:

– В таком случае вам не следовало обращаться со мной как с распутной девкой!

– Господи помилуй, да ведь я всего лишь поцеловал вас! – возмущенно возразил Леон.

Тарелка с пирогом полетела ему в лицо.

– Ад и все дьяволы! – утратив всякую выдержку, заорал Леон и схватил Мариетту за руку, в то время как с его перемазанной пирогом физиономии шлепались ему на камзол куски начинки. – Не стоило избавлять тебя от костра!

Мариетта вцепилась ногтями ему в лицо, а хозяин постоялого двора прибежал на шум как раз в то время, когда Леон, силой уложив Мариетту поперек своего колена, награждал ее увесистыми шлепками. Хозяин заулыбался и, скрестив руки на груди, наблюдал за экзекуцией в полное свое удовольствие. Девчонка, без сомнения, заслужила взбучку. Она привела в плачевное состояние камзол своего спутника, употребив для этого не что иное, как яблочный пирог, и до крови исцарапала ему лицо.

– Вот тебе, – прорычал Леон, нанося очередной удар, – за то, что мне пришлось продираться сквозь заросли, чтобы вытащить тебя из них! А это… – рука его снова поднялась и опустилась под пронзительный вопль, – за то, что мне пришлось загнать свою лошадь до полусмерти! А это!… – Тут хозяин постоялого двора даже вздрогнул и поморщился. – За то, что меня чуть не задушил поганый охотник за ведьмами!