Леон проводил Элизу до кареты и коснулся ее лба нежным поцелуем. Элиза почувствовала себя успокоенной. Такого рода знаки внимания она готова принимать. Страстные поцелуи, которыми Леон осыпал ее до этого и которые просто пугали ее, всего лишь следствие долгой разлуки и последний пережиток разгульной жизни при дворе. Больше этого не повторится.

– Я вам завидую, – с неподдельной искренностью сказал герцог, когда тот вернулся в гостиную. – Ваша невеста – просто высшее совершенство. Вы счастливый человек, Леон.

Леон ответил на любезность беглой улыбкой, ибо его внимание было сосредоточено совсем на другом предмете: он не обнаружил в гостиной ни Мариетты, ни Рафаэля.

Факелы мерцали в закрепленных на каменной стене железных кольцах, озаряя мягким светом проход, в котором Рафаэль де Мальбре предложил Мариетте Рикарди стать его женой. Она уставилась на него в полном недоумении, а Рафаэль рассмеялся, взял ее руку и с нежностью поцеловал в ладонь.

– Я выучил урок, моя дорогая. Больше никаких попыток овладеть вами на соломе, только на супружеском ложе.

Он уверенно заключил ее в объятия, целуя с возрастающей пылкостью. На мгновение Мариетта была настолько ошеломлена, что не могла сообразить, как вести себя, а когда сообразила, попыталась вырваться из объятий Рафаэля, толкнув его в грудь. Он не дрогнул и с нежностью провел пальцем по ее щеке.

– Как вы красивы, моя дорогая! Какой фурор вы произведете в Версале, одетая в платье из золотой или серебряной парчи!

Мариетта покачала головой:

– Версаль не для меня, Рафаэль. И я не смогу выйти за вас замуж.

Он улыбнулся и легонько прикоснулся пальцем к ее мягким губам.

– Это потому, что ваша семья не пользуется широкой известностью? Но вы сами говорили, что члены семьи Рикарди не только высокородны, но и красивы. – Он обнял ее за талию и привлек к себе: – Вы бесподобно красивы, моя дорогая.

Мариетта произнесла спокойно:

– Я не люблю вас, Рафаэль.

На этот раз он сделал паузу и заглянул в ее глаза. Он не предполагал ничего иного, кроме того, что она будет в восторге от предложения выйти замуж за одного из де Мальбре.

– Думаю, будет достаточно и того, что один из нас вступает в брак по любви, – заговорил он наконец. – Позвольте мне заверить вас, моя дорогая, что, став моей женой, в моей постели вы очень скоро забудете о вашем нерасположении.

Мариетта снова покачала головой, но Рафаэль в ответ только улыбнулся:

– Сон унесет ваши сомнения. К утру они исчезнут.

Позади них послышался звук приближающихся шагов, и Рафаэль, собравшийся было поцеловать Мариетту еще раз, вынужден был вместо этого отпустить ее. Обернувшись, он встретил любопытный взгляд Жанетты. Мариетта спаслась бегством, а Жанетта произнесла с несвойственной ей холодностью в голосе:

– Надеюсь, Рафаэль, мои глаза меня обманули?

– Никоим образом, мадам, но вам нет нужды беспокоиться. Намерения у меня совершенно честные.

– Мне так не кажется, – со всей прямотой ответила мать Леона. С нее было вполне достаточно тех сомнений, которые она испытывала, наблюдая за Леоном и Мариеттой, а уж застать ее в объятиях Рафаэля… нет, это чересчур!

– Я только что попросил вашу очаровательную гостью стать моей женой, – сказал Рафаэль и был счастлив увидеть, что недоброжелательное изумление на лице Жанетты сменилось радостью.

– О, Рафаэль, это замечательно! Я так беспокоилась о ней, о том, куда ей деться, чем заниматься.

– Она уедет в Версаль, мадам. А что касается того, чем ей заниматься…

Глаза у Рафаэля заблестели с вызывающей игривостью, однако Жанетта была бесконечно рада тому, что будущее Мариетты обеспечено, и не стала ругать его за дерзость.

– С чего это вдруг ты такая радостная? – спросил Леон у матери, подходя к ним.

– Мариетта выходит замуж за Рафаэля!

Жанетта слишком поздно спохватилась, что сыну такое событие может и не показаться столь уж приятным.

– Это правда? – Ни один мускул не дрогнул на лице Леона. Он словно обратился в камень.

– Истинная правда.

Рафаэль прислонился к стене, дабы ощутить важность момента во всей полноте. Леон никогда не сделал бы ставку на двух лошадей одновременно. Жениться на бесхарактерной вдове Сент-Бев ради респектабельности и удерживать при себе Мариетту ради наслаждения было бы ничем иным, как проявлением сущей алчности. Рафаэль впервые чувствовал свое превосходство над другом. Сам он ничуть не беспокоился о респектабельности. Он намерен жениться на Мариетте, и пусть сплетники и сплетницы болтают что хотят. Он показал себя еще более бесстрашным, чем Леон.