— Спутники жизни не могут покидать один другого. Да я и не прошу тебя отказываться от своей карьеры или покидать свой дом. Некоторые карпатцы живут с людьми и это прекрасно срабатывает.

— Как происходит перевоплощение?

— Мы трижды обмениваемся кровью. Она в свою очередь работает над твоими органами, изменяя и перестраивая их, готовя к тому, кем тебе предстоит стать. Уже есть признаки этого.

Она лениво щелкнула по поверхности воды, лопая пузыри, которые пенились вокруг нее.

— Что по поводу моих глаз? В последнее время происходят странные вещи. Я вижу вспышки света, тени и даже цвета, словно тепловое излучение тела. Я полагала это из-за того, что мы тесно связаны друг с другом.

Байрон обдумал полученную информацию.

— Я видел цвета благодаря Жаку. Это были не мои воспоминания, которые я черпал из своей памяти, а его видение своей Спутницы жизни. Это необычно. Мы погружаемся в воспоминания, чтобы почувствовать эмоции, но, как правило, это не срабатывает со зрением. Возможно, дело в моей родословной, что дает подобный эффект. Мне хотелось бы, чтобы твое зрение восстановилось, поскольку кровь лечит и изменяет. Наши глаза устроены по-другому, более приспособлены для ночного зрения. Неужели возможность видеть более привлекательна, чем желание быть со мной?

Антониетта рассмеялась.

— Ты истинный мужчина. Только он мог сказать подобное.

В ответ он потянул ее за ноги, пока она не очутилась под водой. Выдернув свои ноги, Антониетта под водой изменила направление и ударила головой его в живот. После чего, обхватив его руками за талию, используя его как якорь, она положила голову ему на колени, а ее рот сомкнулся на его плавающем члене.

Байрон бросил взгляд вниз — на расплывающиеся по пенящейся воде шелковистые волосы. Она начала сильно сосать, что мгновенно привлекло его внимание. Ее язычок танцевал и дразнил, поглаживал, пока его тело не задрожало и огонь желания снова не охватил его. Она, создавалось ощущение, разбудила вулкан в самом центре его существа. Его кровь загустела, а все нервные окончания, казалось, сосредоточились на том месте, где трудился ее жаркий страстный рот. Дыхание вырвалось из его легких. Она вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, водная нимфа, смеющаяся над ним.

— Иди сюда, сумасшедшая ты женщина, — он потянулся к ней, привлекая ее к себе. — Мы будем жить в твоем доме с твоей семьей. Ты будешь путешествовать по миру, исполняя для людей свою музыку, а я вновь займусь созданием ювелирных украшений из камней, которые тянутся ко мне. Проживи свою жизнь со мной. Я не смогу без тебя. Спутники жизни — это навечно, Антониетта. Мы можем пожениться и по законам твоего народа, жить и казаться стареющими. Со временем нам придется уйти, но мы всегда сможем вернуться, если ты этого захочешь.

Она подняла голову, небольшая соблазнительная улыбка играла на ее губах.

— Ты, действительно, можешь сделать так, чтобы я не испытывала неудобств и мы могли заниматься любовью всю ночь?

— Абсолютно.

— Думаю, мне потребуются доказательства, прежде чем я соглашусь на какие-либо еще укусы.

В ответ он поднял ее, усаживая на бортик джакузи и раздвигая ноги достаточно широко, чтобы между ним смогли поместиться его широкие плечи.

— Вызов, перед которым я не в силах устоять, — наклонив свою голову, он легонько прикусил внутреннюю сторону ее бедер, его дыхание теплой волной прошлось по ее самому чувствительному местечку.

Его руки приподняли ее бедра и он просто скользнул в нее своим ртом, отчего она закричала, вцепившись руками в его волосы, как за якорь.

Антониетта позволила своей голове откинуться назад. Ее груди, казалось, ныли от своей полноты. Каждый мускул в ее теле был напряжен. Его язык творил невообразимое, лаская, поглаживая и смакуя. Где бы он ни коснулся ее, тут же успокаивал, повышая ее удовольствие. В ее теле все туже и туже сворачивалась, раскачиваясь, пружина. Антониетта была влажной, горячей и нетерпеливо жаждущей его. От красоты и чуда того, что он заставлял ее испытывать, ей хотелось плакать. И, тем не менее, она нуждалась. Страстно жаждала. Его.

Байрон поднял голову, встретился своим ртом с ее, делясь с нею ее же вкусом, его язык немного поддразнил ее, после чего он развернул ее и наклонил над бортиком.

— Такого доказательства достаточно? Я могу дать тебе и больше, — его руки обхватили ее грудь, а сам он прижался к ее ягодицам, сознательно демонстрируя силу своего желания. — Тебе нужно больше?

Она потянулась назад в попытке направить его в себя. Байрон ускользнул от ее руки, опять потеревшись об нее, его зубы укусили ее твердую ягодицу. Антониетта начала разворачиваться, решительно настроенная показать, что в эту игру могут играть и двое. Байрон, прижав ее к бортику, схватил ее за бедра и вошел в ее тугие ножны с изысканной медлительностью.

— Ты хотела медленно и неторопливо, помнишь?

Он был таким толстым, что она могла чувствовать, как он растягивает ее, прокладывая путь сквозь ее складки, трение медленно подводило ее к грани безумия.

— Я не говорила этого. Уверена, что не говорила, — он был невероятно сильным, удерживая ее нежной, но совершенно мертвой хваткой, и все это время двигаясь ленивыми медленными толчками. Каждый его выпад вперед заставлял ее содрогаться от наслаждения. Она была вынуждена сохранять полнейшую неподвижность, пока он трудился над ней.