Шрифт:
И тем же вечером госпожа Клод В. сказала, что хочет поговорить со мной. Привела меня в эту комнату, похожую на келью, вытащила картонный ящик и сказала…
— А как ты ее поняла? — поинтересовался я.
— Не знаю, — ответила бабушка — я тогда плохо знала немецкий язык, но ее поняла. Так вот, госпожа Клод В. вытащила картонный ящик и сказала: «Я прожила жизнь так, что у меня не осталось ни одной дорогой моему сердцу вещи, кроме этой коробки. В ней лежит то, что тебе, может быть, будет непонятно. И я бы ни за что не никому отдала эту дорогую моему сердцу вещь. Но сегодня утром аббат сказал мне: „Я знаю, у тебя живут русские. Знаю и то, что в этом ящике лежит самое важное, что у тебя осталось. И все же он должен находиться в России. И раз русская женщина оказалась в доме, пусть она увезет его в Россию. Это воля не моя, а духовника моего, ты должна взять эту вещь…“»
И я взяла тот старый ящик и по всей Европе возила его с собой. Конечно, я посмотрела, что в нем. И моему разочарованию не было предела. Какая-то рамочка со шнуровкой. Какие-то карточки, полусломанный колокольчик. Рухлядь. На дне лежала старая книга на итальянском языке, целый фолиант. Я не понимала, к чему все это?
…Прошло немало лет, прежде чем моя знакомая, по стечению обстоятельств занявшаяся совершенно забытой в России педагогикой, открывшая первый в нашей стране непохожий на другие детский сад и обучившая многих воспитательниц, поняла, что старая госпожа Клод В. была ученицей одной из величайших на свете учительниц. А эти непонятные игрушки в ящике — не что иное, как материалы самой Марии Монтессори… Вот какое наследство было передано с рук на руки в той крохотной комнатке в подземном коридоре.
Так случилось, что наследницей стала моя знакомая (ладно, раскрою, ее зовут Елена Хилтунен). После почти столетнего перерыва она возродила в России эту удивительную педагогику. Перевела на родной язык фолиант 1916 года, который назывался «Мой метод. Начальное обучение» и был посвящен, как полагается в сказках, царствующей особе — «Ее Величеству Маргарите де Савуа, королеве Италии»..
Сказка третья
«Бамс!»
— Крабле, бамбле, бух! — говорит Принц, взмахивая волшебной палочкой.
Ступа внучки Бабы-яги, в которую залез Принц, стоит на краю горы и даже не шелохнется.
— Крабле, бамбле, бум! — исправляется Принц. Напрасно. Ничего не происходит.
— Бум! Бух! Бим! Бам!
Ага, получилось! Полетел принц… кубарем вниз, вверх тормашками… Бух! Бах! Тар-ра-рах!!!
Тишина.
— Ну, — говорит басом Зеленая, — доигрался наш принцуша. Эй, Принц, ты где?
— Где ты, Принц? — кричат дети.
Тишина. Еле слышно снизу, как журчание крохотного ручейка меж камней, доносится: «Я тут…»
Зеленая с детьми садится в запасную ступу, взмахивает помелом, и все мчатся вытаскивать Принца из оврага. Вид у него еще тот. Синяк под глазом, коленки содраны в кровь, штанишки и футболка — сплошные лохмотья.
— Тоже мне, Гарри Поттер нашелся, — говорит, щеголяя знанием современных волшебных сказок, Зеленая. — Полетать, что ли, захотелось?
— Очень… — отвечает пришедший в себя после полета вверх тормашками Принц. — Зелененькая, а ты долго этому училась?
— А ты как думал? Тыщу лет…
— Но тебе же пятьсот?
— Ну и что?
— Получается, ты училась больше, чем живешь?
— А потому я и умная такая, — нашлась Зеленая. — И веселая, и богатая.
— Ой, а ты богатая?
— Ужасно.
— А что у тебя есть?
— А все, что ни пожелаешь. Я хозяйка нашего Болота, а оно знаешь какое?
— Какое?
— А вот такое, — сказала Зеленая, широко раскинув руки, как в русской народной пляске. Пробормотала что-то, и руки стали расти, расти и потянулись к дальнему лесу, накрытому туманом. — Вот какое наше родное болото. И еще больше… Лучше нашего болота нету. Тут все, что душе угодно, — и ягоды, и грибы, и птицы, и звери, и Леший, и Водяной с русалками… Знаешь Водяного?
— Не.
— Ну, смотри. Водяной!
— Буль-буль…
Из воды высовывается бородатая морда.
— Ой! — говорит Принц.
Морда исчезает.
— А русалочки где? Русалочки!
Из-под воды слышатся голоса, всплывают золотистые волосы, красивые девушки поют и кружатся в хороводе. Потом все исчезает.
— А водяной ушел?
— Да ты же с ним разговаривать не стал… Вот и ушел. Обидчивый очень.
— Водяной!
— Буль-буль-буль.
— Водяной!
— Буль-буль-буль-буль…
— А ты позови его как-нибудь по-хорошему, стихами.
— Водяной, водяной… приходи ко мне, родной!
Из воды высовывается улыбающаяся бородатая морда.
— Ну, — сказала Зеленая, — понял, как надо с ним обращаться? У нас тут народ обидчивый. Но трудолюбивый. Леший!
— Чего изволите?
— Да ничего, ступай, это я так, проверяла… Короче, у нас все есть.
— А солнце?