— Винс, ну нельзя же так людей пугать, — промямлил Пантор. — Я тебя только сегодня вспоминал, когда мимо академии топал. И не называй меня Пантюшей, сколько раз просил.

— Лады, Пантей, — глаза Винсента забегали по сторонам, словно это он собирался бежать подальше от дома Мессера и ждал появления приставов. — Может, прокатимся до Академии, еще повспоминаем?

Академия находится в центре Вероллы, а дорога в центр ему сейчас заказана. Вообще надо бежать из города.

— Мне не в ту сторону, — буркнул Пантор и, плюхнувшись на сидение водителя, попытался закрыть дверцу.

Не тут-то было. Винсент подцепил ручку дверцы и тянул за нее обратно.

— Да какая разница! — голос его звучал теперь напряженно и требовательно. Но Пантор не придал этому значения, скорее всего оттого, что сам был напряжен до предела.

— Сто лет не виделись, — фальшиво добавил Винсент. — Поехали еще куда-нибудь.

Пантор снова попытался закрыть дверцу, но Винс держал крепко.

— Садись, — сдался Пантор, лишь бы только уехать отсюда поскорее и подальше.

Рыжий не заставил себя ждать. Молнией обогнул мобиль, рывком распахнул дверцу и загрузился — другого слова не подберешь — в салон. Хлопнула дверца. Пантор нажал педаль. Мобиль выкатился на дорогу, принялся неспешно набирать скорость.

Винсент опасливо поглядывал в окно, пытаясь при этом демонстрировать полное равнодушие к окружающему. На сей раз это не укрылось от внимания Пантора.

— Ну, рассказывай, — предложил юный маг.

— О чем это? — поежился Винсент, поспешно отворачиваясь от окна.

— Как о чем? От кого бежишь?

Пантор крутанул руль. Мобиль повернул направо. Теперь центр Вероллы остался за спиной. Ученик мага прибавил скорости. Замелькали быстрее дома и деревья за окном. Сзади был шпиль здания Консорциума, впереди неизвестность. Да еще вдобавок рядом сидел старый приятель, убегающий теперь вместе с ним от каких-то своих неприятностей.

У Пантора и своих неприятностей и непонятностей имелось предостаточно, потому получать на свою голову еще и неизвестно с чем связанные заботы Винса было ему совсем не с руки.

— Ни от кого я не бегу, — надулся рыжий. — С чего ты взял?

— Хорошо, — согласился Пантор и начал сбрасывать скорость.

— Эй-эй, — засуетился Винс, — ты чего?

— Ничего, — пожал плечами Пантор. — Мне дальше на север. А ты уже приехал.

Мобиль практически остановился. Винсент задергался, совсем забыв о своей конспирации.

— Ладно-ладно, — заторопился он. — Поехали. Расскажу по дороге.

Пантор прибавил газу. Вокруг снова замелькали утопающие в зелени садов особняки. Потом пронеслась последняя кованая ограда и пошли похожие друг на друга, как доски в заборе, доходные дома. Винсент сидел и сопел, собираясь с мыслями. Он был похож сейчас на ребенка, который готовился признаться в том, что мамина любимая ваза упала не сама по себе, а с помощью его мячика.

— Веролла заканчивается, — поторопил Пантор.

— Он на меня донос написал, — выпалил Винсент.

— Какой донос? — опешил Пантор.

— Обычный, что я магией занимаюсь с мертвыми, — затараторил на одном дыхании Винс. — А я ведь ни разу никакой некромантии… А он говорит, раз кладбище, значит, некромантия. И уж ему-то поверят. А мне нет. Потому что я никто, а он начальник. А все из-за нее…

Дыхание кончилось. Винсент захлебнулся и примолк. Пантор в великом изумлении смотрел на рыжего приятеля.

— Чего?

— На дорогу смотри, — озлился не то на непонятливость товарища, не то еще на что Винсент.

Ученик мага спохватился и резко повернул голову. Дальше ехал, уделяя дороге больше внимания, хотя и продолжал коситься на рыжего время от времени.

— Он директор кладбища, понимаешь? — начал Винсент снова, стараясь быть спокойным.

— А она?

— А она — его жена.

— А ты причем?

Винсент посмотрел на приятеля, как на умалишенного.

— Старик, что значит — «я причем»? Ты ее видел? Ему пятьдесят. Ей двадцать пять. Он всю жизнь на кладбище, у него у самого уже все как у покойника. А она чахнет во цвете лет. И такая красавица. Неужели я смогу позволить погибнуть красоте?

— И ты красиво наставил изящные ветвистые рога ее мужу, — усмехнулся Пантор.

— Ну, можно и так сказать, хотя это грубо и мне не нравится. Я бы выразился изящнее.

— Не надо, — отмахнулся Пантор. — Главное, суть передана верно.

— Суть, — передразнил рыжий. — Какая суть! У нас была любовь.

Пантор снова фыркнул. Сколько помнил нескладного приятеля, любовь у того была всегда. И каждый раз вечная и светлая, даже если длилась она одну ночь, и с утра Винс не мог вспомнить ее имя.