Маб обожала слушать подобные истории. Она долго и громко смеялась.

— Я никогда не была нимфоманкой, и мне никогда ею не стать. Джеффри любил секс намного больше, чем я. Иногда я задавала себе вопрос: а был ли он хорош в постели? Он был единственным мужчиной в моей жизни. С ним у меня не было ничего такого, о чем пишут в книгах. У меня никогда не возникало даже мимолетного желания дышать чаще или застонать. — Маб понизила голос и зашептала доверительно: — Я заговорила о мужчинах и о сексе, потому что в моей жизни кое-что произошло.

— О Маб, это звучит интригующе!

— Я расскажу тебе более подробно. В доме за углом недавно появился новый жилец — мужчина лет шестидесяти, высокий, очень опрятный, с прямой спиной. Он зашел ко мне недавно и спросил, не видела ли я его кошку. Кошка не может прийти с себя после переезда и постоянно убегает из дому. Я ответила, что нет, и попросила описать мне ее. Мы разговорились. Выяснилось, что во время войны он служил во флоте вместе с Джеффри. Они даже были немного знакомы. Было ли это просто совпадением? Он пригласил меня выпить с ним вечером. Когда я зашла к нему в дом, то увидела жилище холостяка, очень чистое и уютное. На столе в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Мы болтали целый вечер. Его жена умерла два года назад. Он пригласил меня в Ковент-Гарден на «Турандот». Должна сказать, что с нетерпением жду следующей встречи с ним.

— Замечательно, Маб. У тебя появится возможность принарядиться.

— Знаю. Интересно, подойдет ли мое черное шелковое платье…

— Привет, Джайлс! — сказала я громко.

Джайлс вошел в офис.

— Джайлс пришел? — спросила Маб. — Тогда я вешаю трубку. Я расскажу тебе обо всем позднее. Пока-пока!

Маб не скрывала, что желает общаться только со мной. Не сговариваясь, мы решили не говорить пока Джайлсу о нашей дружбе. Думаю, что мы обе боялись раздражать его.

— Это ты сделала? — Джайлс внимательно рассматривал пригласительную открытку, которую я с таким трудом создала.

— Как ты полагаешь, это подойдет? — Я изобразила скромность, хотя в глубине души гордилась своей работой.

— Очень хорошо! Без сомнений, подойдет!

Джайлс окинул меня внимательным взглядом. Я решила, что он вдруг разглядел во мне невидимую им прежде глубину, и улыбнулась. Каково же было мое разочарование, когда он сказал:

— Ты специально так разукрасилась, чтобы стать похожей на шимпанзе?

Я побежала к зеркалу. На лбу красовался чернильный отпечаток ладони, вдоль носа шла жирная черная полоска. Очевидно, я запачкалась во время разговора по телефону с Маб. Я болтала с ней, подперев голову рукой.

— Я хотел пригласить тебя на дневной концерт в Смит-сквер. Но тебе необходимо сделать что-то с боевой раскраской. Ты напугаешь музыкантов до смерти, если явишься туда в таком виде.

Джайлс протянул свой безупречно чистый носовой платок. У меня не было выбора — единственной альтернативой платку была тряпка, которой я мыла посуду. Я терла лицо как сумасшедшая. Нос покраснел и распух. На ярко-красной поверхности виднелись серые пятна чернил, которые упрямо не оттирались. Производитель чернил не врал, когда описывал чернила как вечные.

— Не волнуйся, пятна сойдут через несколько дней! — попытался утешить меня Джайлс.

Концерт был чудесным. Гейдельбергский ансамбль играл Шуберта. Слушая прекрасную музыку, я забыла на время о Тиффани и Лалле. Я парила в небесах. Легкий запах лилий раздавался каждый раз, когда Джайлс шевелился в кресле.

— Спасибо большое за то, что пригласил меня, — сказала я. Мы медленно возвращались в офис. Наш путь лежал через Сент-Джеймс-парк. — Я никогда раньше не слышала камерной музыки. Камерная музыка — словно доверительный разговор о чем-то исключительно важном. Я не обращала достаточного внимания на музыкальное образование, но теперь мои глаза раскрылись.

Джайлс засмеялся:

— Надеюсь, ты не подхватишь воспаление мозга. Ты слишком рьяно взялась за самообразование. Смотри не переусердствуй!

— Кажется, кое-кто становится слишком фривольным.

— Touch'e [56] . Должен признаться, что получаю огромное удовольствие от твоего энтузиазма. Жаль только, что твой внешний вид наводит на подозрения о том, что ты постоянно подвергаешься насилию. Бьюсь об заклад, кассирша в театре подумала, что я регулярно избиваю тебя. Она смотрела на меня мрачно.

— О Боже! Я и забыла о своем лице. Видны ли чернила при свете дня?

Джайлс повернулся, чтобы рассмотреть меня.

— Древние британцы, которые раскрашивали лица для сражений, почувствовали бы себя отброшенными далеко назад. О нет, перестань! Я тебя дразнил. На самом деле ты выглядишь, словно неделю не умывалась. Ничего не получится, перестань растирать нос, он становится красным. Когда ты появилась в ОЗПА, я подумал, что ты страдаешь одной из этих странных болезней, таких как синдром Леша-Нихана.