— Откуда это? — подозрительно принюхался он, когда я протянула ему бокал с шампанским.

— Небольшой презент в благодарность за то, что вы пригласили меня погостить. Купила сегодня утром в городе. Между прочим, совсем неплохое шампанское.

— Не то слово! — с восхищением воскликнула Мин, одним глотком осушив стакан и громко причмокнув. — Прелесть что такое! А вот у нас почему-то никогда не бывает шампанского. Почему, интересно?

— Всегда считал шампанское ненужной роскошью, — заявил Роберт. — Шампанское пьют только уличные девки да владельцы скаковых лошадей.

Я едва удержалась, чтобы не запустить бокалом ему в физиономию, но вспомнила об эпизоде с раковиной и ограничилась тем, что изобразила на лице вежливое удивление.

— Роберт! — возмутилась Мин. — Твоя мать совершенно права — ты действительно превратился в настоящего грубияна! Наверное, это моя вина. Не обращай на него внимания, Дэйзи. Просто он ревнует к Чарльзу Джаррету. Это тот самый, к кому мы сегодня приглашены на обед. Он занимается разведением скаковых лошадей. И у него куча денег.

Честно говоря, я была страшно рада это слышать. Человек, приехавший из Южной Африки, да к тому же богатый, наверняка считает, что в доме должно быть тепло.

— Так, а где моя расческа? — спохватилась Мин. — Мне осталось только причесаться, и я готова.

Прежде чем я успела ее остановить, Мин схватила щетку, которой я незадолго до этого вычесывала Хэм, и провела ею по волосам.

— Что это за вонь такая?! — возмутился Роберт, глядя на облачко порошка от блох, нимбом вставшее вокруг ее головы. — Мин, посмотри на расческу. Что это на ней?

Мин рассеянно глянула на щетку, невозмутимо сняла застрявшие в зубьях клочья черной шерсти и, как ни в чем не бывало, продолжала причесываться.

— Тальк, скорее всего. Я им иногда пользуюсь, когда нет времени помыть голову.

Мин настояла, чтобы я уселась на переднее сиденье рядом с ней, пока Роберт станет толкать «лендровер». Я и не подумала возражать. Да и с чего бы мне это делать?

Все семь миль, отделявшие нас от Майлкросс-парк, мы проехали почти в полном молчании, если не считать, конечно, натужного завывания двигателя и тяжелого сопения, которое издавал сидевший позади Роберт. Похолодало, стало довольно скользко, и Мин почти не отрывала глаз от дороги. Наконец мы приехали. Первое, что бросилось мне в глаза, это то, что почти во всех окнах дома горел свет. Заметив это, я сразу повеселела. Возле дома на усыпанной гравием дорожке стояло несколько машин: парочка «роверов», «мерседес» и «бентли», рядом с которым наш верный «лендровер» выглядел, признаться, довольно убого. Хорошенькая горничная, отворив дверь, взяла у нас пальто.

Нас провели в комнату, и хозяин дома, заметив наше появление, выступил вперед, чтобы поздороваться. Чарльз Джаррет, наклонившись, заключил Мин в объятия с той смесью удовольствия и светского кокетства, которое устраивает всех — и хорошенькую женщину, и ее супруга, который придирчиво наблюдает за этой сценой. Должно быть, при этом он вдохнул немного порошка от блох, потому что лицо у него слегка перекосилось, и он натужно закашлялся. Только после этого они с Робертом обменялись рукопожатием. А потом он повернулся ко мне, дожидаясь, пока его представят.

Я увидела перед собой темноволосого, загорелого до черноты мужчину, с острыми серыми глазами и выражением приятного удивления на лице. Он понравился мне с первого взгляда. Впрочем, и неудивительно, учитывая, что до этого мне пришлось провести двадцать четыре часа в компании Роберта.

— Добро пожаловать. Вы позволите мне называть вас Диана? — спросил он, не выпуская мою руку, которая казалась ледяной и твердой, словно только что вынутая из холодильника замороженная баранья нога. А может, мне так просто показалось из-за того, что его собственная рука была горячей.

Во всем его облике сквозила бьющая через края жизненная сила — как у человека, ведущего здоровый образ жизни и питающегося только тем, что полезно. У него был настолько цветущий вид, что на его фоне стоявший рядом Роберт казался усталым и подавленным.

— Конечно, — пробормотала я, улыбнувшись в ответ.

— Вы совсем не такая, как я ожидал.

Чарльз, взяв меня под руку, повел знакомить с остальными гостями. Естественно, сейчас я уже не могу вспомнить ни одного имени, да и лиц их тоже уже не помню.

Наконец пригласили к столу, и мы перешли в столовую. Тут тоже в камине пылал огонь, а восхитительно теплый воздух был напоен ароматом оранжерейных лилий, расставленных по углам в каждой комнате. Все в Майлкросс-парке поражало беззастенчивой роскошью — в особенности по сравнению с домом Мин. Диваны были мягче и удобнее, столы длиннее, и полировка их сверкала ярче, портреты на стенах не так потемнели от времени, ковры были намного толще, а свечи в канделябрах сияли так, что было светло, как днем.