— Джонни Имс, вы хотите сказать?

— Во-во, точно! Он самый и есть.

— Не может быть! — ахнула Мин. — Не могу в это поверить! Но… ведь тогда получается, что Роберт и Полоумный Гарри Хинд — сводные братья!

— М-да… Что ж, думаю, нам пора, а то не успеем вернуться к чаю, — заторопилась я, решив поскорее удрать, пока миссис Баттер не успела переключиться на другую тему. — Не пора ли снести вниз Вильяма, как ты думаешь?

— О господи, совсем про него забыла! — всполошилась Мин. Они с миссис Баттер поднялись к нему, продолжая оживленно болтать.

В Уинкли мы приехали почти за час до того времени, которое нам назначил окулист. В соседнем доме я обнаружила небольшой магазинчик. Зайдя в отдел, где продавалась детская одежда, я купила Элли пару брюк.

— Раньше мне почему-то никогда не покупали одежду, которая была бы мне по возрасту, — призналась Элли. По ее лицу, сплошь покрытому подсыхающими болячками, расползлась блаженная улыбка. — Мама покупала мне взрослые вещи, а потом их ушивала. Просто даже поверить не могу, что это мое!

Она благоговейно любовалась в зеркале своим отражением.

— Ты выглядишь просто сногсшибательно! Ну, а теперь как насчет этого платья? Нужно же купить тебе что-нибудь нарядное для предстоящего вечера!

— Ой, конечно! А… а оно не очень дорогое? — опасливо спросила Элли, разглядывая темно-синее платье без рукавов, которое я сняла с вешалки. — Держу пари, мама рассердится.

— Ну-ка надевай! — велела я.

Элли послушно влезла в него. Платье сидело чудесно — в нем она выглядела лет на двенадцать. Оно было коротким, и теперь, когда ноги у нее заметно похудели, эффект оказался потрясающим.

— Разве оно тебе не нравится? Если нет, так и скажи, подберем что-нибудь еще.

— Ой, Дэйзи! Какая я счастливая!

В результате, мы купили платье, пару темно-синих колготок под него и еще пуловер, чтобы носить его с новыми брюками. После чего, обвешанные пакетами, отправились к окулисту.

Доктор Вудс, офтальмолог, смерил меня суровым взглядом и буркнул, что Элли следовало уже давным-давно проверить зрение. Потом поманил меня пальцем и показал натертую кожу у нее за ухом.

— Это случилось, потому что очки, которые носит Элинор, уже давно малы для ее лица. Нельзя же являться на прием раз в год, — с упреком в голосе отчитывал меня он. — Скорее всего, девочка носит их просто слишком подолгу. А это не дело. Она должна надевать очки только когда читает. В конце концов, близорукость у нее не настолько большая, чтобы носить их постоянно.

— Но ведь Элли все время ходит в очках! — ужаснулась я.

— Эти очки — исключительно для чтения! — терпеливо объяснил доктор Вудс.

— Элли, ты это знала?

— Да, конечно. Но я вечно их теряла, поэтому мама велела их носить. Конечно, многие вещи я лучше вижу без очков, особенно те, что вблизи.

«Ну, Мин, погоди!» — сердито подумала я про себя.

— Ну, как бы то ни было, теперь тебе уже нужны другие. Скажите, доктор Вудс, неужели ей обязательно нужно носить очки с этими кошмарными розовыми дужками?

Доктор Вудс смерил меня оскорбленным взглядом.

— Естественно, нет! Что за вздор! Только покупать дорогую оправу — пустая трата денег. Ведь ребенок очень скоро снова из них вырастет.

Я пропустила это замечание мимо ушей, и мы выбрали оправу темно-зеленого цвета со стеклами овальной формы, которые очень шли к ее лицу, делая его тоньше.

— С нынешнего дня будешь надевать очки, только когда читаешь! — отрубила я. — Кажется, у меня есть идея, — хмыкнула я, швырнув ее старые очки в сумку. — Давай сделаем тебе новую стрижку?

Ни одна волшебная сказка, где замарашка-служанка превращается в прекрасную принцессу или замурзанная секретарша — в светскую даму, не могла бы доставить мне большего удовольствия, чем то, которое я испытала, увидев, как преобразилась Элли. Волосы ее сначала вымыли хорошим шампунем, а потом подстригли так, что они едва доходили ей до подбородка. Жалкий, смахивающий на крысиный, хвостик, с которым она вошла в парикмахерскую, небрежно замели в угол. Слегка выступавшие уши Элли прикрыли волны каштановых блестящих волос. И она вдруг стала удивительно похожа на Мин. Судя по всему, стилист сразу понял, чего от него хотят.

— Так намного лучше, правда? Может, сделать тебе челку?

Мы согласились и на челку. И не прогадали — челка сразу сделала синие глаза Элли огромными.

— Никогда не замечала, до чего ты похожа на свою мать. Когда твои болячки сойдут, ты станешь настоящей красавицей.

Элли залилась краской. Мы отправились за овощами, и я заметила, как она украдкой заглядывается на себя в каждое зеркало, которое попадается нам по пути, кокетливо поправляет волосы и откровенно любуется собой.