«7 – 8 августа. Грузинские войска начали массированный обстрел Цхинвала, а также югоосетинских сел... Начались ожесточенные бои силами югоосетинского ополчения, миротворческих батальонов. На оперативное направление были выведены дежурные силы 58-й армии; первая тактическая группа армии вышла из Рокского тоннеля примерно в час дня 8 августа...

...Был блокирован грузинский анклав Кехви-Тамарашени с флангов. Батальонные тактические группы обеспечили полное развертывание полков 19-й мотострелковой дивизии и артиллерии, изолирован район боевых действий бомбоштурмовыми ударами авиации...

...Корабли Черноморского флота России – крейсер «Москва», сторожевой корабль «Сметливый», три больших десантных корабля – встали на рейде в Новороссийске и потопили грузинский ракетный катер, пытавшийся их атаковать...

...В окрестностях Цхинвала взяты в плен две группы грузинских диверсантов... Российская авиация сбросила бомбы в районе села Патара Лило и на гору Махат в Тбилиси. Российские самолеты нанесли ракетно-бомбовые удары по Сенакской военной базе... В России задержали девять агентов грузинских спецслужб, которые вели разведку и готовили теракты на территории страны...

...Некоторые грузинские военные, которые официально числятся пропавшими без вести, являются дезертирами и объявлены в розыск грузинской полицией...»

Вторая статья была перепечаткой западного издания и называлась «Саакашвили проиграл на поле битвы, но выиграл в эфире».

Парикмахер, обслуживающий лысоватого клиента, в очередной раз бросил взгляд в окно. Из машины, остановившейся напротив центрального входа, вышли двое. Небольшого роста полноватый мужчина не удостоился острого взгляда мастера. Он надолго, провожая до двери, приковал свой взгляд к высокому мужчине. Ориентировку на Джемала Шавхелишвили он помнил наизусть. Рост – 190 – 195 сантиметров. Вес – около ста килограммов. Телосложение атлетическое. Волосы черные, волнистые. Глаза карие.

Плюс, у него была фотография Шавхелишвили, которую ему лично передал Сосо. Это довольно четкий портретный снимок в три четверти. О могучем телосложении и высоком росте Шерхана говорило его продолговатое, за счет мощного подбородка, лицо. Такой вывод для себя сделал парикмахер.

– Я на секунду, – извинился он перед клиентом и прошел в служебное помещение. Оно было разделено на две половины; в одной хранились средства для уборки салона.

У него было два контактных телефона, по которым он мог сообщить о визите Шавхелишвили: Михаила Артемова и Сосо. Он не стал нарушать субординацию и набрал номер Сосо. Однако, здороваясь, он назвал его «взрослым» именем:

– Добрый день, Иосиф. Это Мастер. – И его губы растянулись в улыбке. Он впервые применил свой позывной «в обстановке, реально приближенной к боевой». – Узнал? – на всякий случай спросил он.

– Да, здравствуй, – ответил Сосо в обратном порядке. – Есть новости?

– Да. Он только что приехал. Понял, о ком я говорю?

– О господи... Конечно. Спасибо. Ничего не предпринимай.

В голосе Сосо Мастер различил нотки беспокойства. «Ничего не предпринимай». Он имел в виду опасную бритву?

С этими полушутливыми мыслями Мастер вернулся к клиенту. Глянув на него, он спросил:

– Ну-с, на чем мы остановились?

Михаил Артемов, приняв телефонный доклад Сосо, несколько секунд провел в молчали, словно вытягивал из Марковцева хотя бы вопросительный кивок: «Ну что?»

– Джемал Шавхелишвили появился в городе. Мастер опознал его. Нужно расспросить Мастера... Блин, кто дал ему такую кличку?

– Сосо, – коротко ответил Сергей, вставая с уютной старинной тахты. – Лет восемь назад мне дорогу перешел человек с такой кличкой. Я застрелил его в прихожей его квартиры. Поедем расспросим и этого Мастера. Кто знает, может быть, он ошибся. Заодно постригусь.

Они арендовали у Георгия «пятерку» странного синевато-камуфлированного цвета. Как будто она была вся в дырках, и дырки заклеили кусками изоленты. За руль сел Артемов. Неплохо изучив город, он через десять минут неспешной езды затормозил напротив парикмахерской. Глянул в окно. Усмехнулся – впервые за много лет он увидел давно забытую картину: седого мастера за работой. И озвучил свои ностальгические мысли:

– Сейчас в салонах можно встретить разве что поседевшую мастерицу.

– О какой мастерице ты говоришь? – не понял Марковцев.

– Иди стригись, – напутствовал его Артемов. Сам он, выкраивая время, развернул газету на украинском языке...

Всего кресел в парикмахерской было два. И к настоящему времени оба пустовали. Мастер встал навстречу клиенту и коснулся спинки кресла:

– Сюда, пожалуйста. Куртку можете повесить на вешалку.

«Или бросить на подоконник», – мысленно добавил Марк, не видя другой альтернативы.

– Как будем стричься?

– В советские времена говорили «молча», – ответил Сергей, усаживаясь в кресло и снимая очки в тонкой оправе. – Полчаса назад ты звонил Сосо?