Но Браун не остановился на этом. Он мечтал склонить на свою сторону американских солдат, он думал, что найдет не мало сторонников в правительственных войсках, которые ненавидят рабовладельцев и с радостью перейдут в его повстанческую армию. Но для этого был нужен человек, который умеет разговаривать с солдатами. Гарибальдиец Фордс должен помочь ему и в этом.

Вдвоем они написали воззвание к американским солдатам. Воззвание было написано горячим и образным языком. «На земле не существует такого закона, который обязывал бы делать то, что явно противоречит справедливости и чести. Неужели солдаты республики захотят стать живыми машинами, без мысли, без чувства, и будут поддерживать насилие?»

Фордс чувствовал, что дело заходит далеко: старый безумец затягивает его в опасное предприятие. Но теперь Браун у него в руках, он владеет его тайной и постарается выжать из него и его друзей как можно больше денег. Кстати, момент благоприятствует замыслам «полковника». Браун уезжает, оставив ему несколько адресов и доверенность, на случай, если Фордсу понадобятся дополнительные средства.

Комитет требует, чтобы Браун ехал в Канзас; все, кто давал ему деньги и оружие, настаивают на его отъезде туда. Скрепя сердце он покоряется. Он знает, что в Канзасе теперь более заняты избирательными урнами, чем винтовками, что все там утомлены борьбой и жаждут покоя. Но жертвователи не хотят ничего слушать: они дали деньги на оборону Канзаса, нужды нет, что там теперь никто ни от кого не обороняется, — Джон Браун должен ехать в Канзас.

В его отсутствие Фордс начинает с того, что обходит всех его друзей и всюду просит денег. Он показывает доверенности и говорит, что должен послать Брауну в Канзас дополнительно крупную сумму. Он является и к Джерри Смиту, называя себя ближайшим другом Брауна. Но его лисья физиономия внушает подозрение: аболиционисты неохотно вступают в разговоры с мнимым полковником, и ему удается сорвать с них лишь жалкие гроши. Тогда Фордс начинает шантажировать. Он говорит Смиту и остальным, что знает о государственном перевороте, задуманном аболиционистами, и дает понять, что если он не получит денег, то правительству станут известны все замыслы Брауна и его друзей.

Смит напуган чуть не до потери сознания; он вручает Фордсу крупную сумму и глазами кролика смотрит на этого удава в сером полувоенном сюртуке. Спустя несколько дней он вздохнул с облегчением: Фордса больше нет в Нью-Йорке, он уехал, вызванный письмом Брауна в Тэбор, штат Айова.

В прерии близ Топеки Браун собрал тех, кто дрался рядом с ним в Осоатоми и Блэк-Джеке. Костер потрескивал в сухой траве, холодный ветер взметал вверх пламя, и глаза у людей слезились от ветра и дыма. Тут был Аарон Стевенс, высокий чернобородый человек с бархатным певучим голосом и мягкими манерами. Никто не знал, кто он и откуда пришел в Канзас. Но Стевенс был лучшим стрелком в отряде, он умел строить укрепления и свирепо ненавидел рабовладельцев. В те дни все это считалось вполне достаточной рекомендацией. Потом был Каги, бледный и маленький, с пытливыми глазами на безусом мальчишеском лице. Каги изучал право и латынь, знал историю и мог служить живым справочником по географии. Двадцать четыре сабельных, пулевых и штыковых раны остались на нем в память канзасской борьбы. Рядом с ним полулежал Джон Кук, по профессии садовник, мускулистый и волосатый, словно весь налитый большой и мрачной силой. Его сосед слева, Чарли Моффет, белокурый и нежный, как девушка, казался полной ему противоположностью.

Ветер гнал желтые листья, свинцовые тучи собирались у края неба. Треугольники гусей с криком пролетали на юг, и люди молча провожали их глазами.

Браун кратко сообщил, зачем он собрал их в прерии. Он ждет от них большого дела, но прежде им всем надо подготовиться. Они должны уехать из Канзаса в Огайо и там пройти военную школу. Вскоре предстоят серьезные события, им надо быть готовыми к жестокой борьбе с рабством. Сейчас он не может сказать больше ничего. Но все они знают его, видели, чего он стоит и на что способен. И он также знает их давно как врагов рабства и отважных бойцов. Вот почему он выбрал именно их для своего дела. Итак, пусть каждый скажет свое слово.

Костер едва тлел. Где-то далеко в прерии жалобно выли собаки. Люди думали не долго. Позади был голод, извечная борьба с плантаторами, налоги, притеснения.

Быть может, старый Браун из Осоатоми научит их, как построить новую, лучшую жизнь?! Пусть старый Браун ведет их, они все пойдут за ним!

Следующее утро застало их уже на конях. Кук и Оуэн Браун взялись завербовать в Лоуренсе еще несколько студентов для военной школы. Четыре дня спустя все они были в Тэборе.

Дом в Тэборе, штат Айова, где жил Джон Браун.

(Иллюстрация из книги Вилларда).

«Студенты», которых привели Оуэн и Кук, были всем знакомы по канзасским боям. Кроме пожилого негра Ричардсона, беглого невольника из Миссури, все это были совсем молодые люди. Девятнадцатилетний Лимен, шаловливый и живой, умевший всех веселить своими выходками. Застенчивый фермер Тид, художник-самоучка, вырезавший из дерева чудесные вещи. Рыжебородый бондарь Рольф, который слагал стихи о свободе: десять «студентов» и «учитель» с непреклонным лицом и холодными глазами.

Фордс, вызванный строгим письмом, привез в Тэбор написанное «Руководство». Браун внимательно просмотрел книгу — она была хорошо составлена и могла служить популярным учебником для военных. Но сам Фордс на этот раз ему совсем не понравился: «полковник» держался напыщенно и напускал на себя какую-то таинственность. Смутное подозрение охватило Брауна. Он постарался поскорее отделаться от Фордса, вручил ему некоторую сумму денег и отправил в Нью-Йорк. На первое время военным инструктором молодежи мог быть Стевенс.