— Получай! — с издевкой крикнул один из охотников, стоявший над входом в пещеру, и, метнув в животное камень, угодил ему прямо в череп. Отчетливо послышалось глухое «тук», словно ударили по тыкве. Мария вздрогнула от отвращения.

По-видимому, удар был недостаточно сильным. Оторопевший дракон несколько мгновений оставался неподвижным, потом повел шеей и помотал головой — наверное, от боли. Челюсти его то открывались, то закрывались, так что был виден частокол острых зубов, но голоса он не подал. Затем дракон двинулся по галечнику к козе.

— Эй, тебе, кажется, шею свернули? — крикнул со смехом граф Джерол, вдруг утративший свою надменность. Предвкушение скорой расправы с чудовищем переполняло его нетерпеливой радостью.

Выстрел из кулеврины, сделанный метров с тридцати, оказался неудачным. Он разорвал неподвижный воздух и унылым многократным эхом раскатился среди обрывистых склонов, на которых образовалось множество маленьких осыпей.

Но тут же последовал второй выстрел; пуля попала чудовищу в заднюю лапу, и из нее потекла струйка крови.

— Смотри, как он пляшет! — воскликнула прекрасная Мария, тоже захваченная жестоким зрелищем.

Мучась от боли, животное и впрямь завертелось на месте, вздрагивая и жалобно ковыляя. Раздробленная лапа волочилась, оставляя на гальке полосу черной жидкости.

Наконец рептилия добралась до козы и вцепилась в нее зубами. Когда дракон уже начал отходить назад, граф Джерол, желая продемонстрировать свою храбрость, подошел к нему поближе и примерно с двух метров разрядил карабин в голову животного.

Тут из пасти чудовища вырвалось что-то вроде свиста. Казалось даже, что оно старается сдержаться, подавить в себе ярость, не кричать в полный голос; была какая-то неведомая людям причина, заставлявшая его терпеть эту муку. Одна из пуль попала ему в глаз. Выстрелив, Джерол отбежал назад, полагая, что дракон тут же свалится и испустит дух. Но животное не упало замертво, его жизнь казалась такой же неугасимой, как горящая смола. Со свинцом в глазу, чудовище спокойно пожирало мясо, и было видно, как при каждом глотке раздувается его шея. Потом дракон отступил назад, к подножию скалы, и стал карабкаться по стенке сбоку от входа в пещеру. Как ни старался он уйти от опасности, быстро ползти он не мог: земля то и дело осыпалась у него под лапами. Купол неба был чист и прозрачен, солнце быстро подсушивало следы крови.

— Совсем как таракан в тазу, — тихо, ни к кому не обращаясь, пробормотал губернатор Андронико.

— Что ты сказал? — спросила его жена.

— Ничего, ничего, — ответил он.

— Интересно, почему он не уходит в пещеру? — заметил профессор Ингирами, старавшийся дать научное обоснование всему увиденному.

— Боится, наверное, попасть в западню, — высказал свое предположение Фусти.

— Скорее всего, он просто ошалел. И не надо приписывать ему способность мыслить.

— Рогатый динозавр… Нет, это не рогатый динозавр… Сколько раз мне приходилось воссоздавать их для музеев!.. Рогатые динозавры не такие. Где у него хвостовые шипы?

— Он их прячет, — откликнулся Ингирами. — Смотри, какое у него раздутое брюхо, да и хвост он поджимает, вот шипов и не видно.

Они продолжали беседовать, как вдруг один из охотников, тот, что второй раз пальнул из кулеврины, бросился бегом к площадке, где стоял Андронико, явно намереваясь покинуть остальных.

— Ты куда? Куда? — крикнул ему Джерол. — Стой на месте, пока мы тут не кончим.

— Я ухожу, — твердо ответил тот. — Не нравится мне вся эта история. По-моему, это не охота.

— Что ты хочешь сказать? Струсил, так признайся.

— Нет, граф, я не струсил.

— А я говорю — струсил, иначе бы ты не сдвинулся с места.

— Я не струсил, повторяю еще раз. А вам должно быть стыдно, граф.

— Ах, это я еще должен стыдиться? — возмутился Мартино Джерол. — Вот мерзавец! Бьюсь об заклад, что ты сам из Палиссано, трус несчастный. Убирайся прочь, пока я тебя не проучил как следует! А ты, Беппи, куда? — закричал он снова, увидев, что еще один охотник собрался их покинуть.

— Я тоже ухожу, граф. Не хочу участвовать в этом грязном деле.

— Негодяи! — заорал Джерол. — Если бы я мог отойти отсюда, я бы вам показал, трусы несчастные!

— При чем здесь трусость, граф? — возразил ему второй охотник. — Трусость здесь ни при чем. Сами увидите, что все это плохо кончится!

— Ну, я вас!.. — И с этими словами граф поднял с земли камень и с яростью запустил им в охотника. Но не попал.

Наступило минутное затишье; дракон по-прежнему карабкался на стенку, но все так же безуспешно. Земля и камни осыпались, увлекая его за собой вниз, на прежнее место. Было тихо, если не считать шума потревоженных камней.