Выйдя на Парламент-стрит, Янина Менц остановилась на перекрестке и, чуть приподняв руку, в которой несла портфель, глянула на свои наручные часы. Пожалуй, еще рано… Она зашагала медленнее, крепко сжимая в другой руке зонтик, защищающий ее от холодного встречного ветра.

12 сентября 2009 г., суббота

— Т-ты хоть понимаешь, что все мы — изгои? — спрашивает Джессика по кличке Богиня, подливая Милле еще красного вина. Язык у нее заплетается после выпитого. — Помнишь, на сколько вопросов пришлось отвечать на собеседовании? Вся эта якобы психологическая хрень, типа «насколько вы амбициозны»? Так вот, все п-полная чушь. Их одно интересовало: изгой ты или нет. Им это нравится. Обожают тех, на кого махнули рукой, аутсайдеров. Товар с брачком, надежно изолированный от общества.

Милла, тоже не вполне трезвая, кивает в знак согласия — пожалуй, чересчур бурно.

— Вот взять хотя бы нашу группу. Все остальные — торжество политики «позитивных действий», идеальное отражение нашей «Радужной страны». А мы кто такие? Все белые, всем нам за сорок, и все мы люди конченые. Тёни уволили из ежедневки в Йобурге, потому что он у кого-то сплагиатил статейку. Причем дважды. Его за это даже третья жена бросила. Мак раньше заведовал отделом искусства в одной газете, и его застукали с мальчишкой-экспедитором. В помещении экспедиции. Ты — сбежавшая домохозяйка. Ну, и еще я… Хочешь? — Она протягивает Милле пачку длинных тонких сигарет.

— Спасибо.

Джессика закуривает первой — серьезно, сосредоточенно. Поднимает бокал:

— За нашу Скандальную группу!

Милла делает то же самое, чокается с Джессикой.

— У тебя был скандал?

— Точно, был.

Вино придает Милле смелости.

— Что ты натворила?

— Как, а ты разве еще не слышала?

— Нет.

— Странно. — Богиня обнажает в улыбке безупречные зубы. — Со мной вышло интереснее всего, я-то думала, Мак хотя бы намекнул…

— Нет-нет, — отвечает Милла.

— Ну, тогда позволь поделиться, — говорит Джессика и глубоко затягивается. — Я работала парламентским корреспондентом в «Таймс». И трахалась с одним очень крупным правительственным чиновником… Не спрашивай с кем, все равно не скажу. Наш роман продолжался два года, а потом нас застукала его жена. Закатывала истерики, швыряла мелкими предметами домашнего обихода, очаровательно угрожала смертью. Она добилась, чтобы меня уволили. Он устроил на работу в агентство… Трахался он гениально. Кстати, а ты когда последний раз?

— Я?

— Ты.

— Гениально трахалась? — Слово удивляет Миллу, как будто она не знала, что оно по-прежнему где-то обитает внутри ее.

— Да.

— Даже не знаю…

— Как это — не знаешь?

— Не думаю, что когда-нибудь трахалась гениально.

— Ни разу?

— Ну, зачем ты так… в первый раз было неплохо.

— С мужем?

— С бывшим мужем.

— У тебя что, всего один мужчина?

— Ну, знаешь… я забеременела, и нам пришлось пожениться.

— Господи Иисусе!

— Я знаю…

— Скажи на милость, почему ты не завела любовника?

— Я… в общем, я как-то не думала… не знаю.

— Ты никогда не ходила по краю?

— Нет…

— А сейчас? Ты ведь одна уже… два месяца?

— Да…

— А жизнь-то уходит.

— Наверное…

— Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю?

— Нет!

Джессика задумчиво разглядывает Миллу.

— Люблю тех, кто махнул на себя рукой. Впереди у нас много работы.

Милла смеется.

— Придется мне познакомить тебя с радостями пумы.

— Пумы?

— Я, дорогая Милла, откровенная, беззастенчивая… нет, гордая пума! Обожаю молоденьких мальчиков. Которым чуть за двадцать. Поджарых, жилистых, голодных, бэ-о…

— Что такое «бэ-о»?

— Без обязательств. Идеальный вариант. Молодые, крепкие, выносливые, всегда готовы. И тоже терпеть не могут обязательств. Отлюби и бросай!

— А-а-а…

— Я тебе помогу…

— Нет, Джесс. Нет, нет, нет…

Дата и время: 7 октября, 23.32

М. С.: Кристо был красивый. Знаешь, как приятно бывает в таком возрасте, если симпатичный, уверенный в себе молодой человек выделяет тебя из толпы? Подружки завидуют, охают и ахают… Я была не очень-то высокого мнения о себе, так уж устроена — и вдруг такой парень проявил ко мне интерес. Я была так… благодарна ему… Он был такой… Мне казалось, он все повидал, все знает. Ему было так легко с самим собой. Даже не знаю, была ли я когда-нибудь влюблена в него. Может, я себя обманываю… В ту ночь я напилась. Мы собирали деньги на благотворительность, устраивали всякие розыгрыши — тогда в нашем общежитии не осталось никого трезвого. Это меня не оправдывает, я бы все равно рано или поздно переспала с ним, я была готова, мне хотелось узнать, что это такое…