— Братан, меня зовут Лукас Беккер, и ты случайно украл мои деньги. Я не сержусь, братан, но хочу их вернуть.

Лаконичный стиль и медленный, врастяжку, незнакомый голос застал его врасплох, а обращение «братан», выдававшее в звонившем белого африканера, бура, оказалось таким неожиданным, что Шабангу расхохотался.

И Беккер сказал:

— Братан, приятно иметь дело с человеком, который умеет смеяться.

Сотрудница группы наблюдения послала за Квинном вскоре после разговора между Шабангу и Хендриксом, и он прослушал запись на компьютере сотрудницы, попросил переместить запись в общую папку на сервере и расшифровать, а сам пошел доложить в кабинет Масило.

Разговор с Беккером прислали ему позже по электронной почте — с приложением двух аудиофайлов. Оператор написал: «Подумал, что вам понравится. Довольно любопытно».

Квинн стал слушать.

(Шабангу оглушительно хохочет.)

— Братан, приятно иметь дело с человеком, который умеет смеяться.

— Ты кто такой, мать твою?

— Лукас Беккер. Твои ребята вчера угнали мою машину. Я ее брал напрокат, братан, так что ее можешь оставить себе. Но в машине лежали мои деньги. Прошу тебя по-хорошему: верни деньги!

— Деньги? Какие деньги?

— Много денег. В фунтах стерлингов… Наличными.

— Мои ребята? Почему ты говоришь «мои ребята»?

— Один из них сейчас у меня. Говорит, что его зовут Енох Мангопе. У него бельмо на глазу. Он уверяет, что работает на тебя.

— Не знаю такого.

— Братан, сначала он тоже ничего не хотел говорить, но после того, как я привез его к полицейскому участку, у него развязался язык. Мне не кажется, что он врет. Слушай, давай все решим по-хорошему. Верни мои деньги, и все.

— Не знаю ни о каких деньгах.

— Верю тебе, братан, но твои ребята наверняка знают. Деньги лежали у меня в рюкзаке, рюкзак был в багажнике. Рюкзак тоже можешь оставить себе, верни только деньги.

— А то что?

— Нет, давай не будем говорить о том, что «а то».

— Тогда отвали.

— Слушай, братан, с таким подходом ты только неприятности наживешь.

— Неприятности? Ты кто такой, мать твою?

— Лукас Беккер. По-моему, я уже представился.

(Шабангу коротко смеется.)

— Ты, наверное, шутишь.

(Разговор прерывается.)

Первый аудиофайл закончился. Квинн ухмыльнулся и запустил второй.

— Братан, понимаю, что ты сейчас чувствуешь: вдруг тебе звонит незнакомый белый. Поверь мне, я не шучу. Просто хочу решить вопрос цивилизованно. Что скажешь?

(Шабангу недоверчиво смеется.)

— Тебе известно, кто я такой?

— Я тебя не знаю, но твой Одноглазый Енох называет тебя инкоси. Говорит, что связываться с тобой опасно.

— Вот именно. И никакой я тебе не братан…

— Я просто так говорю…

— …а позвонишь еще раз — сам узнаешь, опасно со мной связываться или нет.

— Братан, я верю, что ты опасен, но еще я верю, что ты — человек, способный понять. Мне эти деньги достались тяжелым трудом.

— Мне плевать!

— Слушай, братан, не надо так говорить.

— А то что ты сделаешь? Придешь и изобьешь меня?

— Продолжу просить тебя по-хорошему, братан. До тех пор, пока это не перестанет больше помогать.

(Шабангу смеется.)

— Совсем чокнутый!

— Пока нет…

— Слушай, отцепись от меня. Кстати, передай Еноху, что больше он на меня не работает.

Прошлое не слишком заботило Тау Масило. В основном он сосредоточился на будущем. Но оставил след 18 сентября в своей записной книжке. После того как Янина Менц застала его врасплох своим вопросом про Бадьеса, он немного встревожился. Превыше всего Адвокат ценил свою репутацию. Он привык быть в курсе всего, привык обдумывать дело всесторонне, в перспективе, на любой вопрос у него был готов продуманный, взвешенный ответ. Потому-то главным образом Менц и назначила его своим заместителем.