Шрифт:
– Ты меня видишь?
– Вижу.
– Давай собирайся, тебя сейчас домой отвезут.
Она заставила одеваться и ее, и блондинку. А Женю при них назвала дегенератом, когда он возмутился.
– Совсем с катушек съехал? Им же шестнадцати нет!..
– А пусть все знают, что Женя Калинин не голубой!
– Идиот!
Виола ушла и увела с собой малолеток... Подумаешь, шестнадцати нет! А то, что его вся страна за педика держит, – ничего, нормально?
Перед глазами все поплыло, медовая тяжесть сомкнула веки. Но тут же последовал удар по заднице. Женя открыл глаза и сразу зажмурил их: ослеп от солнечного света. Странно, только что за окнами темень была...
– Хорош спать, обедать уже пора.
Виола стояла перед кроватью и сердито смотрела на него.
– Может, приляжешь?
– Мы же договорились, больше никаких вольностей.
Казалось, она говорила это не ему, а для мужа, который мог установить где-то в комнате видеокамеру. Увы, он, а не кто-то другой занимается охраной заведения, а потому Виола перед ним бессильна. Во всяком случае, больше рисковать она не хочет. И на концерты его не сопровождает. Однако не с ним она договорилась, а со своим мужем. Фокс простил и ее, и Женю. Но ценой тому была Марьяна. Нет ее, и этот гад не сознается, куда дел девушку... Поговорить бы с ним по-мужски. Только это не в характере Жени. Слишком уж опасен Фокс. Но ведь надо же что-то делать...
– А кого мне тогда любить?
– Найди себе подружку, живи с ней...
– Точно, квартиру сниму, съеду из твоего отеля...
– Съезжать не обязательно, а квартиру можешь снять.
– И телку красивую сниму. Чтобы твой Фокс трахнул ее. А потом в землю зарыл...
После вчерашнего болела голова, но хмель еще не прошел. Там ведь не только коньяк был, но и колеса – в общем, настоящий «коктейль Молотова». Может, потому и не побоялся Женя броситься под танк.
– Не надо так говорить, – сквозь зубы сказала Виола.
Жене бы остановиться, но его колотило изнутри от беспомощного, в общем-то, возмущения.
– Я не хочу, чтобы следующую мою девушку убили!
– Опять двадцать пять? Не тронет ее Фокин...
– А ты?
– Что я? – оторопело уставилась на парня Виола.
– Ничего, – все-таки затормозил Женя.
Зато понесло ее.
– Ты думаешь, что это из-за меня твоя Марьяна пропала? – в праведном гневе спросила она.
– Да нет, не думаю...
– А мне кажется, что думаешь... Что ты о себе возомнил? Считаешь, что я из-за тебя на гиблое дело пойду?
– Говорю же, ничего не думаю...
Действительно, чего он завелся? Ну, могла Виола избавиться от Марьяны. Теоретически могла. Но не стала бы она это делать из-за своего стремления обходить острые углы.
– Дурак ты, Женя, – сменила она вдруг гнев на милость. И глаза засочились томной чувственностью. – Плевать мне на твою Марьяну. И на твоих баб наплевать. Хочешь экзотики – пожалуйста! Мало тебе двойного бутерброда, можешь тройной гамбургер сделать – негритянку, метиску и мулатку заказать...
– Да нет, мне славянки больше нравятся.
– Заведи славянку, вон Катька из подтанцовки с ума по тебе сходит... Я поговорю с ней. И квартиру вам сниму...
Он хотел сказать, что не нужна ему никакая Катька. Хотел, но не сказал. Во-первых, девчонка хороша собой. А во-вторых, квартиру Виола собиралась снять, чтобы потешить себя в объятиях Жени. Именно это и читалось в ее глазах. Соскучилась она по запретным ласкам, потому хотела найти место, где до них с Женей не смог бы добраться Фокс...
Темнота перед глазами рассеивалась, голова Мити сначала обрела четкие контуры, а потом и тело. Марьяна потрясенно смотрела на него и ожесточенно терла глаза. Вроде бы и не кололась она на ночь, а на глюки пробивает.
– Ну, чего тупишь? Давай поднимайся!
Митя улыбнулся и приблизился к ней. Марьяна встрепенулась, спиной вжалась в стену. Это не галлюцинации, это просто кошмарный сон. Сейчас она проснется...
Проснется и что? Снова порносцена, снова потные мужики и девки в постели?.. Нет, кошмар наяву гораздо страшней того, что во сне. Так что не надо пугаться. И если Митя зовет ее на тот свет, почему бы ей туда не отправиться? Вдруг там не будут глумиться над ее душой...
– Давай, давай! Спешить надо!
Прикосновение Мити она ощутила физически. Он крепко взял ее за руку, стащил с кушетки, заставил одеться, обуться, вывел из камеры, из подвала, из дома. Во дворе их ждала машина, ворота открылись автоматически. Вот она, свобода. И не важно, что все это происходит во сне. Митя вез ее на тот свет, но ей ничуть не страшно.
– Больно было? – спросила Марьяна.
– Что больно? – не понял он.
– Когда голову отрезали.
– Кому?
– Тебе.