Стоящая на довольствии у Матушки бригада уголовников понадобилась как нельзя кстати. После одной маленькой дырочки во лбу торговца оружия на товар больше никто не претендовал. Это было первое убийство, на которое Родионова дала санкцию, с этого дня ее жизнь стала подчиняться иным законам, далеким от гуманизма и христианских заповедей. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда она впервые произнесла:

— Этого человека надо устранить.

Борис ужаснулся, когда услышал эти слова от нее. Он не стал говорить с ней при чужих людях, но сказал ей наедине:

— Ты что, спятила?! Ты же превратилась в убийцу. Это уже не игрушки, с тобой творится что-то неладное. С кем ты повелась? С урками…

— Пустота… — сказала она, — жизнь такая, будто это не моя жизнь, а я лишь созерцаю чью-то чужую жизнь со стороны, я не знаю, чем заполнить эту нишу.

— Твои жизненные искания отнюдь не мешают тебе влезать в г рязь.

— Человек хоть раз в жизни должен провернуть крутую аферу, чтобы почувствовать себя хозяином положения. Я ни от кого не завишу. Я освобождаю сама себя от всякой зависимости. Пусть провал, но я успею насладиться мгновением, увижу, на что я способна. А тебе не интересно, сможешь ли ты растревожить стоячее болото?

— Не будешь зависеть?! Ты всегда будешь зависеть от обстоятельств.

— Ты просто смирился с этими самыми обстоятельствами, а я не хочу. Этим отличается обыватель от творца. Я призналась сама себе, что в моей голове есть такие мысли и что я их не боюсь, а ты можешь признаться?

В голове Бориса не было таких мыслей, но и деваться ему было некуда. Чтобы быть рядом и по возможности оградить Лену от беды, Борис принял ее предложение стать советником.

Спустя некоторое время Матушка зашла слишком далеко, она увязла, а вместе с ней увяз Борис. На их жизненном пуги стали появляться личности, подобные Роланду Кутателадзе. Этот монстр был порождением времени.

Роланд Кутателадзе мог заставить сделать что угодно, кого угодно, мог выполнить любое поручение Хозяйки, если бы даже оно было сопряжено с десятками препятствий в виде человеческих жизней. Он не любил, когда ему мешают. Хозяйка держала его на привязи, как цепного пса, готового разорвать любого, кто осмелится встать на ее пути.

Роланд, уроженец Тбилиси, был из тех людей, о которых говорят, что они своей смертью не умрут. Он был прирожденным воином, для него единственной реальной властью была власть кулака, и убедить Роланда в чем-либо можно было лишь еще большей силой, чем обладал он сам. Это был человек недюжинных физических возможностей. И так как ничего больше делать не умел, а если быть точнее, и не хотел, то добывал себе на пропитание именно кулаками.

Еще в двенадцатилетнем возрасте отец отвел его в секцию дзюдо, это и определило его судьбу…

До того как Роланд стал работать на Матушку, он был спортсменом-кикбоксером. Со временем он понял, что на ринге добывать себе средства на пропитание и другие нужды мужчине в полном расцвете сил тяжело и чревато последствиями для его крупного кавказского носа. Настали времена перестройки. Роланд подрядился работать вышибалой в только что открывшемся казино на Крещатике. Правда, на этой должности он продержался недолго. Ему платили гроши. Он повздорил с хозяином казино и уволился. Оставшись без средств к существованию, Роланду не оставалось ничего, как вернуться в кикбоксинг. Но теперь он стал посещать секцию, которую организовал его старый друг Олег Никанкин, бывший чемпион СССР по боксу, в несколько иных целях. Днем здесь тренировались мускулистые ребята, которые под руководством одного из известных авторитетов по прозвищу Шмайсер собирали дань с лоточников, трусили бары и забегаловки Киева, под их контролем находился центральный рынок, частные автостоянки, все внебанковские валютные операции. Ну, а вечером Олег Никанкин тренировал таких же крепких парней. Только это была команда, защищавшая владельцев баров и забегаловок от первых. Олег создал кулак, который в городе знали воротилы всех мастей и пользовались услугами за сносную плату. Это было что-то вроде охранного бюро, хотя, бывало, Олег договаривался со Шмайсером и они действовали сообща. Людям Шмайсера в таких случаях даже не приходилось идти на дело. Содержателя заведения просто и вежливо предупреждали о дороговизне спокойной жизни, а он, трепеща от страха, естественно, бежал за помощью не в органы, а к Олегу Никанкину. Тот уверял попавшегося на удочку дельца, чтоб не переживал, гарантировал свою опеку и сразу же получал хрустящие купюры, сумму, гораздо меньшую, чем требовали рэкетиры. В то время, как Никанкин делился со Шмайсером, По Киеву расползались слухи о крутом Никанкине, грозе рэкетиров. Бизнес Никанкина процветал, пополняясь клиентами, правда, кроме Шмайсера, в городе были другие группировки вымогателей. Поэтому ребятам Олега частенько приходилось оборонять клиентов не понарошку, а по-настоящему.

Роланд Кутателадзе стал подручным Олега и, поварившись в этой каше, понял, что создан для такой жизни, но больше ему приглянулось выколачивать деньги с бизнесменов, нежели защищать этих капиталистов. Слово "капиталист" он произносил с презрением и сознательно зачислил его в разряд ругательных. На первых порах он ненавидел любого, кто ездил на иномарке, и морально был готов "замочить" каждого, кто "жил за счет обманутого народа". Роланд, приехавший из Грузии в Киев поступать в физкультурный институт восемь лет назад, до сих пор прозябал в своей опостылевшей комнатушке в общежитии, которая находилась прямо возле общего туалета. Он возненавидел свое жилище, от которого веяло смрадом, и заодно невзлюбил всех обладателей иномарок, роскошных дач, всех бывших боссов партийной номенклатуры и в новые времена оставшихся на плаву, как непотопляемый авианосец, лишь поменяв свои служебные "волги" на комфортабельные иномарки. Особо Роланд ненавидел их сынков — мажоров, которым было предначертано стать большими людьми уже с пеленок. Родители Роланда были бедны, ему не от кого было ждать поддержки, приходилось самому себе пробивать дорогу. И так как у него ничего из этого не выходило, он ожесточился.

Роланд с радостью принял предложение Шмайсера вступить в его банду и обзавелся пистолетом. Скоро Шмайсер убедился, что Роланд один стоит всех его людей. Он стал использовать его в самых опасных мероприятиях. Роланду, конечно, нужны были деньги, но богатство для него было не самоцелью. Он хотел взять реванш за свою гнусную жизнь в общаге, заставить всех негодяев, катающих на "вольво" шикарных блондинок, трепетать при одном упоминании о Кутателадзе. Никто больше не осмелится с ним не считаться… Он мстил.

По истечении года в банде Шмайсера его стали бояться, а значит уважать больше, чем главаря. Роланд был более сильным и жестоким. Он расправлялся нещадно с любым, кто смел вякать. Шмайсер быстро учуял опасность смещения на вторые роли. И так как вовсе этого не желал, то решил подставить Роланда.

Шмайсер знал всех серьезных людей в Киеве, людей, которых не стоило тревожить, у которых была надежная крыша. На этих людях невозможно было ничего заработать, на них можно было только облажаться. Одним из таких людей был владелец ресторана "Метро" и нескольких автокемпингов Денис Величко, именно к нему попросил сходить Роланда Шмайсер, "напомнить про долг и в случае чего взять на пушку, пригрозить разборками". Шмайсер был уверен, что Роланда с его манерой себя вести, пришьют на месте. Шмайсер хотя и опасался, что Денис наверняка знает, на кого работает Роланд, надеялся сыграть на "дурика", мол, ни сном ни духом не ведал, разборы — инициатива Роланда, что, мол, Роланд отбился от стаи и работает теперь сам, как-нибудь отвертеться, в крайнем случае извиниться. Репутация безусловно подмочится, но это лучше, чем лишаться лидерства среди своих.