— Это он разумно сделал. По-кашлински, расчетливо, — Вадим почувствовал, что еле проталкивает слова через сжавшееся горло. — Аты думаешь, он ее любит?

— А ты думаешь, его это волнует? Или полагаешь, для нее это так важно?!

— Хорошего ты мнения о своем друге и своей сестре…

— Знаешь, не тебе судить. Ты-то сдрейфил! Почему ты не женился на ней?

— Потому что я люблю Лену, я женат на ней, — вдруг Вадим понял, что элементарно попался и решил срочно спасать ситуацию. — А какие, собственно, у меня были основания жениться? Что меня с ней связывало? Ну работали вместе…

— Ой, Вадик, перестань! Не держи всех за идиотов. Это твоя основная беда — ты считаешь себя самым умным, а всех остальных дураками набитыми! Все видели и понимали, что между вами было. Я-то тебя не осуждаю, для тебя на первом месте Лена с Машкой, а все остальное — потом. Хотя деньги ты любишь не меньше Леши. Но в способах добывания более разборчив.

— Так ты и здесь все видишь и все понимаешь? Почему Юльке не скажешь?

— Дурак ты, Осипов! Бабам говорить этого нельзя. Во-первых, не поймут. Во-вторых, не поверят. И вообще, считается, что брак по расчету надежнее, чем брак по любви.

— Ну это не твой и не мой способ, — Вадим обрадовался, что возникла почва для примирения.

— Это точно, — впервые за долгий разговор Саша улыбнулся.

— Будем донашивать старое!

— Так оно нам, вроде, идет. И в шагу не мешает, — Саша радостно поддержал шутку. Не любил он серьезные разговоры. Тем более, неприятные для него и, что еще важнее, его друзей.

Вадим помолчал с минуту. Внимательно посмотрел на улыбающегося Сашу и произнес:

— Значит, будем делить фирму. Надеюсь, по-честному.

Улыбка моментально слетела с лица друга. Саша выпрямился, глаза блеснули.

— Это я тебе обещаю, — сказал, словно клятву дал.

Через час подтянулись старожилы фирмы. Все знали, когда возвращается Вадим, и у каждого к нему был свой вопрос.

Вадима, что называется, «рвали на части». Может, это состояние счастьем и не назовешь, но радостно ему было очень.

Наконец Осипов опять кому-то нужен. За полгода в Америке он, оказывается, просто изголодался по юридической работе! И, слава богу, кое-что еще помнит и знает. Смотрят на него эти люди, как на гуру. И они обязательно пойдут за ним при разделе фирмы.

В полдень позвонил Марлен.

— Вадим Михайлович, здравствуйте! С приездом!

— Спасибо, Марлен Исаакович.

— Приступили к работе?

— Приступил. Пока консультантом собственных адвокатов.

— Это хорошо. А не хотите ли ко мне заехать? Надо и нам кое-что обсудить. Может, меня проконсультируете? — В голосе Марлена послышалась если не угроза, то открытый сарказм.

— Ой, не кокетничайте, Марлен Исаакович! Вам ли брать консультации у начинающего адвоката? — Вадиму совсем не хотелось ссориться. Настроение было прекрасным.

— Я бы конечно мог сказать — из молодых, да ранний, но обойдемся без колкостей. Приезжайте семнадцатого августа к двенадцати. Устроит?

— Если не устроит, то подстроюсь. Слова-то однокоренные, значит родственные. Получается — без разницы.

— Не понял, в чем шутка. Старею, видать. Словом, жду вас!

Вадим вернулся к своим делам. Его ждал Игорь с каким-то запутанным судебным спором, связанным с арендой одного и того же помещения сразу тремя кооперативами. Москворецкий райисполком, разумеется, за взятки заключил договоры аренды в один и тот же день с тремя кооператорами. Теперь те выясняли отношения в суде — чей же договор действует, а чей — фикция. Начальник отдела, подписавший договоры, хапнув свое, уволился и уехал на Украину.

Настроение померкло. Предстоящий разговор с Марленом, особенно с учетом новостей от Саши, ничего приятного не сулил. Придется договариваться, как у Вадима отберут, пусть даже часть принадлежащего исключительно ему. Несправедливо, конечно, но Вадим понимал — сила не на его стороне.

До разговора с Марленом хорошо бы пообщаться с Аксельбантом. А он как раз и подъехал.

— Олег, я хочу попросить твоего совета. Как друга, — они просидели вместе почти час. Неспешный, немного занудный Аксельбант выспрашивал Вадима про американскую жизнь, про тамошние порядки, нравы. Все это его интересовало, разумеется, исключительно применительно к жизни и перспективам сына.

— О чем речь! Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь. И помогал, кстати.

— У меня непростая ситуация на фирме. Я не знаю, как поступить. Твой жизненный опыт, опыт в бизнесе был бы для меня сейчас бесценен! — Вадим хорошо знал эту категорию людей. Таких, как Олег. Добившись чего-то в жизни, они стремились к самоутверждению во всем. И давать советы для них становилось занятием даже более приятным, чем пересчитывать деньги в сейфе или просматривать свои банковские счета.

— Да, конечно. Что-то я уже знаю. И по жизни, и про ситуацию в твоей фирме.