Двое стояли в коридоре, из которого Дикарка привыкла прыгать в тренировочный двор. Сейчас этот самый двор был полон народу. Меж древних стен металось эхо, ошалелое от гомона, повторяло смех, беззлобную брань и подначки, звонкие детские голоса.

Дикарка плясала с двумя разномерными деревянными мечами, выполняя характерную для статовского обоерукого фехтования форму. Глазок краем глаза наблюдала за ней и время от времени отпускала комментарии, не прекращая при этом теснить Искру. Девочки бились на деревянных ножах. На взгляд стратига, чеф беспризорников была сильнее и искушённее, но Глазок беззастенчиво пользовалась своим талантом предвидения, всякий раз воздвигая преграду деревянному клинку своим. Ей даже смотреть на соперницу было необязательно. В нападении такой фокус не прошёл бы, но защищаться и выматывать — самое милое дело…

Ещё на поляне было с полдюжины малышей. Не пытаясь притворяться, что заняты тренировкой, они бегали и вопили, гонялись друг за другом с прутяными мечами. Стратиг потряс головой, словно желая вытрясти из неё невыносимый гам. Не преуспел и сбежал. Архивариус поулыбалась ему вслед и снова воззрилась на детей.

Несмотря на шум, она услышала эти лёгкие быстрые шаги. Поздоровалась, когда звук замер у неё за спиной.

Тания ответила на приветствие, становясь рядом.

— А где… — начала и осеклась. Архивариус и не думала подсказывать, ей было интересно, как женщина стратига его называет. Но Тания молчала. Встала рядом, поводила рукой над перилами, кивнула какой-то своей мысли.

— Только что ушёл, — подтвердила Архивариус. — Сбежал от хаоса. Я даже не успела посоветовать ему остаться и попытаться привыкнуть. Ну как в будущем его ждёт собственный выводок таких сорвиголов.

Тания улыбнулась, смущённо и гордо. Посмотрела на беспризорников и погасла.

— Настоящий праздник для них.

Архивариус была далека от мысли повторять вслед за древними стариками, что раньше небо было син ее, а трава зеленее, сетовать о минувшем. Тем не менее она отчётливо помнила, что в прежние временав Таноре, да и в других крупных городах Империи, не было такого количества беспризорников.

Она поделилась этой мыслью с девушкой. Та лишь плечами пожала.

— У нас… Ну, у воличей то есть, — нет круглых сирот. И я раньше вовсе не понимала, как такое может быть, — ведь у каждого человека есть родственники, кровные и названные, друзья и добрые знакомые… Случись что, обязательно заберут детей к себе. Но лишь в этом городе поняла, что чем больше людей, тем дальше они друг от друга.

Она помолчала.

— Я поговорю с… с мужем, — решительно докончила.

— Ему сейчас совсем не до этого, — сказала Архивариус. Девушка смотрела набычившись. — Конечно, если ты скажешь, он что-нибудь придумает. Прикажет… да вот, хотя бы Бете, она, оказывается, любит с детьми возиться. Или мне. Но в это время разбрасываться временем и вниманием ценных людей, отвлекать на такую задачу…

— Которая кажется вам неважной, да? — сквозь стиснутые зубы спросила Тания. Архивариус покачала головой.

— Нет. Задача очень важна. Однако есть множество столь же важных первостепенных задач…

— Так что же — оставить всё как есть?!.

— И это тоже нельзя, — Архивариус разглядывала девушку с отстранённым интересом. — Значит, нужен человек, который этим займётся. Не входящий в "старую гвардию", не искушённый в делах особого рода, чтобы его отвлечение не сказалось на боеготовности команды стратига. Зато достаточно близкий к нему самому, добрый и светлый, молодой, не успевший нахвататься цинизма, который именуют житейской мудростью.

Тания кивала, смотрела с подозрением.

— Ну, и где взять этого распрекрасного человека?

Мона сидела на бревне у колодца, отдыхая, она до того устала, что даже ногами болтать ленилась. Но подошедшего Гария одарила приветливым взглядом исподлобья.

— Получилось?

Гарий состроил было непонимающую физиономию. Мона глянула так, что виски закололо.

— Эй, ты чего?!.
– возмутился парень, сбрасывая насланную головную боль.

— Не фиг врать! — рявкнула Мона, сползая с бревна.

— Я разве врал?

— Ты рожи корчил!

Это что, запрещено? — Гарий благоразумно прикусил язык.

— В следующий раз я иду с ними, — признался он. Мона посмотрела со жгучей завистью:

— Но не я.

Гарий попытался сделать вид, что ужасно этим огорчён.

— Будь осторожен, — тихо сказала девочка.

И это всё? Гарий ожидал грозы.

— Я думал, ты взбесишься, — неосмотрительно ляпнул он.

— Я и взбешена, — меланхолично ответила Мона. — Ты отправляешься в пасти к тварям Проводника, а я остаюсь дома и послушно держусь за мамину руку. Ух, как я зла-а-а!.. — конец фразы смазался зевком. Гарий рассмеялся с облегчением.

— Знаю я, за что ты будешь держаться, — указал глазами на её пояс. Мона небрежно погладила рукояти громобоев, которые теперь носила постоянно. — А твари, что твари… У тебя ещё будет шанс разглядеть их зубы с близкого расстояния.

Девочка улыбнулась.

— Когда идёте? — поинтересовалась.

— Сегодня ночью я грезю… грежу… медитирую!.. Завтра утром ещё раз, неглубоко, а потом — идём.

Мона кивнула.

— Хорошо. Удачи тебе… всем вам. Надеюсь, ты заполучишь обратно свой меч.