— С дикарями договариваться не о чем, — отрезал Гонзалес.

— Ну тогда и не удивляйтесь, что дикари ответят вам тем же. — Афанасьев снял с руки коммуникатор и, включив проекцию, направил луч на стену. — Это сборочный стапель одного из наших заводов. — На экране были видны уходящие вдаль корпуса огромных кораблей. — Три крейсера класса «Звезда» находятся на сборочном стапеле, а еще три в стадии крупноблочной сборки. Еще две эскадрильи «Сапсанов» скоро приступят к тренировочным полетам и через два месяца будут готовы к боевым вылетам. А вот это наш главный ответ. — На экране рабочие подключали кабели к массивной установке, похожей на судовой двигатель. — Протонный ускоритель нового поколения. С расстояния в двадцать тысяч километров он наделает дырок в ваших боевых станциях так быстро, что люди умрут не от потери воздуха, а от повреждений, несовместимых с жизнью. Города, как вы сами понимаете, превратятся в озера жидкого камня. Не беспокойтесь, — майор улыбнулся посеревшему адмиралу, — это и еще кое-что другое мы уже отправили вашему руководству, для того чтобы оно могло принять правильное решение. Догадываетесь, каким оно будет?

Гонзалес был настоящим профессионалом. Собственно, в этой профессии другие и не задерживались. Слова «честь», «совесть» и прочие были давно заменены на «целесообразность» и «эффективность». Сейчас он, оценив перспективы возможного военного столкновения Евро-Американского союза с блоком Россия — Китай — Индия, понимал, что его жизнь даже не разменная пешка, а так, пылинка на пиджаке. Его уже сдали и вообще сделают вид, что сами передали проштрафившегося разведчика врагам. А скорее всего, вообще объявят русским шпионом, бежавшим от справедливого возмездия. Что ж. Дело за малым. Сделать так, чтобы те, кто его сдал, крепко пожалели об этом. Он поднял голову и твердо посмотрел в глаза майора:

— Спрашивайте.

На вручение наград в Кремль Анатолий прилетел со всей эскадрильей. Пилоты в парадной форме, с уже полученными орденами и медалями и значками с двузначными цифрами сбитых инопланетных кораблей на какое-то время стали центром внимания многочисленных журналистов. Чуть задержавшись на входе, офицеры прошли в зал и заняли свои места.

Сначала, по традиции, награждали производственников, и истребители с удовольствием присоединились к чествованию тех, кто давал им крылья. Многие получали орден «За заслуги перед Отечеством», а некоторые Героя Труда.

Особо отметили семью фермера, продолжавшую убирать хлеб, даже когда рядом упала «тарелка» и началась армейская операция по зачистке зоны падения. Отец семейства, огромный медведеподобный мужчина лет сорока, мгновенно сориентировался и заклинил входной люк «тарелки» своим комбайном, не дав серым выйти наружу. И пока к месту крушения спешили десантники, он со своей семьей не давал инопланетянам поднять голову, стреляя по всему, что двигалось. Супруга бравого селянина тоже не отставала, а дети подносили патроны.

Сам фермер получил орден «За заслуги перед Отечеством», а его жена и трое детей — медали «За храбрость». И весь зал стоя аплодировал им, стоящим у трибуны простым гражданам страны, исполнившим свой долг. Потом награждали зенитчиков, моряков и пограничников и уже в конце стали вызывать по одному пилотов сто девятой особой.

На банкете, посвященном награждению, к Баркову, получившему второго Героя, Святого Георгия 2-й степени и второй орден Красной Звезды, неожиданно подошел мальчишка лет двенадцати с новенькой медалью на груди.

— Проходи, садись. — Барков, узнав одного из сыновей фермера, которого недавно награждали, кивнул ему как равному и подвинулся так, чтобы расторопные официанты смогли поставить еще один стул.

— Я тоже хочу быть летчиком. — Мальчик посмотрел вокруг и остановил взгляд на Анатолии. — Вы мне дадите рекомендацию для поступления в летную школу?

— Конечно. — Барков серьезно кивнул. — Но я что хочу сказать. Знаешь, неважно, кто ты и кем работаешь или служишь. Для того чтобы мы летали, трудится огромное количество людей. Павел Осипович, — он кивнул на степенного мужчину, сидевшего напротив, — конструктор. Придумывает оружие для наших самолетов. Твой папа растит хлеб. А есть еще много людей, которых нет в этом зале. Солдат и офицеров, рабочих на заводах и фабриках. Всех тех, без труда которых не будет единой и сильной страны. Каждый из нас выполняет свой долг. Кто-то отдает свою жизнь, а кто-то, как твой папа, тратит свое здоровье. Вот скажи, когда идет уборка урожая, вы много спите?

— Да когда же спать-то? — возмутился подросток. — Хлеб, он же ждать не будет.

— Вот и я об этом. — Анатолий терпеливо кивнул. — Не важно, где ты. Важно, как ты делаешь свое дело. И если ты выберешь профессию пилота, это очень хорошо. Но не забывай при этом тех, кто нас всех кормит, одевает и дает в руки оружие. Там точно такой же фронт. И каждый важен на своем месте.

Мальчишка глотнул сока из поставленного перед ним бокала.

— Я понял.

— Отбиваешь нам кадры? — раздался голос за спиной, когда мальчик ушел.

— Товарищ… контр-адмирал. — Барков, не сразу заметивший вторую звезду на погонах разведчика, успел поправиться.

Воропаев, заняв свободное место, осмотрел сидевших за столом.

— А награды чем обмываете? — Он заглянул в стоявшую на столе братину. — Простой водой, что ли?

— Водой. — Альта улыбнулась. — Но не простой. У меня папа настоятель храма Святого Ильи Муромского. Это вода из источника, где крестили Илью.