— Моемся, — робко ответила Иоланда.

— Иначе… иначе учительница… — попыталась объяснить Аделаиде.

Розальба смерила их с ног до головы критическим взглядом.

— Мы вам поможем, — сказала она.

Они намочили носовые платки, выжали их и стали тереть со всей силы шеи, уши, щеки…

Это оказалось почти так же весело, как играть в кукол и вскоре все четверо смеялись, брызгались водой и дурачились, как закадычные подружки.

Когда спустя полчаса весь класс вскочил на ноги для проверки, Элиза бросила удовлетворенный взгляд на последнюю парту слева. Лица Иоланды и Аделаиде блестели и немного раскраснелись от спешки. Уши были вычищены снаружи и изнутри, шеи, руки и колени тоже. Учительница могла быть довольна.

Но синьора Сфорца и на этот раз остановилась в метре от девочек, скривив нос.

— Что за благоухание роз! Что за запах фиалок! — воскликнула она. — Сегодня вы вылизались, как кошки. Вы что, думаете, вам хватит простого умывания?

Тогда только Элиза осознала, что хоть лица и вымыты, но платья, чулки, волосы остались прежними.

— Что я вам вчера обещала, дорогие? Уже забыли? — угрожающе спросила учительница.

— Простите, синьора, но они же не виноваты, если няня… — встряла Эмилия Дамиани, которая терпеть не могла воду, и старая няня каждый вечер насильно погружала ее в ванну.

— Какая же ты глупая, Эмилия! Откуда у них взяться няне! — перебила ее Звева Лопез.

— Как раз поэтому они должны учиться сами нести ответственность за свой внешний вид, — сказала учительница.

Приска изо всех сил сжала Элизину руку, вонзая ногти ей в ладонь. Розальба подняла крышку парты и захлопнула ее. Бам!

— Что происходит? — грозно спросила учительница.

— По-моему, сегодня они достаточно чистые, — с вызовом сказала Розальба.

— Ах так? Правда? Ты думаешь, что разбираешься в этом лучше меня, Кардано? Тогда помоги мне. Иди сюда, я сказала!

Растерянная Розальба встала и подошла ближе.

— К примеру, вот эти прекрасные белокурые косы кажутся тебе достаточно чистыми? — спросила учительница, приподнимая линейкой косу Аделаиде. — По-твоему, они хорошо пахнут? Ну же, понюхай! Понюхай вблизи!

Аделаиде задрожала. Розальба понюхала и сказала:

— Пахнут изысканно.

— Правда? Тогда слушай, раз тебе не противно их трогать, подержи-ка их вот так секунду.

Розальба послушалась, недоумевая. Учительница в мгновение ока положила линейку, достала из кармана ножницы и решительно — чик-чик! — срезала под корень обе косички.

— Спасибо, Кардано. Если хочешь, возьми их себе на память. Уверена, твоя подруга Гудзон не против. Можешь заняться разведением вшей.

Потом она посмотрела на Аделаиде, которая застыла у парты, широко открыв налитые слезами глаза.

— А ты, Запах Фиалок, чего хнычешь? Мне в классе плаксы не нужны. Выйди и умойся. Или лучше иди-ка домой, пусть мама полюбуется твоей новой прической.

На следующий день Аделаиде появилась в школе остриженная почти наголо, как мальчишка или чесоточная, и с синяком под правым глазом.

— Что случилось? — поинтересовалась Розальба на перемене.

— Ее мама побила, — объяснила Иоланда. И добавила со злостью:

— Ты могла бы и помолчать вчера с учительницей! Кто тебя просил совать нос не в свое дело?

— Что? — воскликнула Приска возмущенно. — Вместо того, чтобы жаловаться на несправедливость учительницы, она разозлилась на Розальбу, которая ничего не сделала? Это нечестно.

— Давай расскажем твоему папе, — предложила Розальба, — он привык защищать людей.

Но адвокат Пунтони даже слушать их не захотел.

— Приска, я тебя предупреждал с того дня, как ты начала ходить в детский сад. Никаких жалоб, никаких обвинений, никаких сплетен. Ты должна научиться справляться сама. Школа этому тоже учит.

«Я так и знала, — подумала Приска, — от взрослых ничего хорошего не жди».

Она так злилась, что схватила один из своих ежедневников и стала писать.

Жил однажды один синьор, синьор Марио, жена его умерла оставив его вдовцом с тремя детьми: двумя девочками и мальчиком.

Старшей дочери, которую звали Розетта, пришлось бросить школу и присматривать за братом и сестрой, которым было пять лет и три года. Розетте было одиннадцать и она не очень-то умела убирать дом, готовить, стирать и так далее. Хуже всего ей удавалось содержать в порядке детей, которые ходили непричесанные, в ботинках разного цвета, нижнем белье поверх пальто, с липкими от варенья руками и все в соплях. Зато у них всегда было хорошее настроение, потому чтя Розетта с ними играла, рассказывала им прекрасные сказки, пела им песни и разрешала есть все что угодно.