Машина тронулась. Крестьянин ничего не ответил. На бирке багажа сына он прочитал: «Грег Батай». Он подумал о том странном мире, где такое красивое имя, как Грегуар, становилось Грег. Эта мания сокращать имена раздражала его — как, впрочем, и всё, что приходило из городской жизни и чему нужно было или поклоняться, или хотя бы безоговорочно принимать.

Молодой человек открыл окно, чтобы впустить запахи цветов и горьковатый аромат рапса, который покрыл поля золотом. Он наслаждался зрелищем молча, впрочем, никто и не произнес ни слова до самого Мутье, где за каштанами возвышалась ферма семьи Батай.

Месяц назад Грегуар разговаривал со своим братом Люсьеном по телефону о кредитах. Тот обронил фразу, что очень хотел бы видеть брата в Крезе, так как ему есть что показать. Голос Люсьена был таинственным, а речь полна недомолвок, как у большинства жителей деревни, которые остерегаются телефонных разговоров, предпочитая разговаривать с собеседником с глазу на глаз. Грегуар чувствовал, что дело не терпит отлагательства, но никак не мог освободиться раньше. На утро пятницы была назначена одна важная деловая встреча на поле для гольфа в Сен-Ном-ла-Бретеш под Парижем, поэтому он выехал из Лондона раньше, чтобы провести два дня на ферме.

Увидев въезжающую во двор машину, собака по привычке залаяла, а затем спряталась в будке с сердитым видом — как существо, которое зря побеспокоили. Навстречу Грегуару вышли братья: сначала Люсьен, затем Дану. Они разогрели картофельный пирог, от которого молодой человек не смог отказаться.

Глядя на лица мужчин, Грегуар испытывал радость, смешанную с огорчением. Эти двое жили вместе вот уже сорок лет, и ни одна девушка не заставила биться их сердца быстрее. Согласно местным обычаям, они не особо жаловались на свою холостую жизнь и даже находили в ней тысячу преимуществ, например возможность есть и пить в любое время и чувствовать себя свободными как ветер. Грегуар не хотел для себя такой свободы, видя в бороздах полей преграду более надежную, чем тюремная решетка.

У братьев — один был старше Грега на двенадцать, второй на десять лет — стали седеть виски и появляться лысина. Время сделало их еще более похожими друг на друга, чем в детстве, — может, из-за того, что они дышали одним воздухом — таким холодным зимой и таким обжигающим летом.

Светловолосый Грегуар сильно выделялся среди клана Батай. Он весь пошел в мать, городскую девушку, которую однажды на балу соблазнил его отец. Его круглое лицо, лукавый взгляд, светло-зеленые глаза — все это напоминало крестьянину его супругу, а братьям — скончавшуюся мать. Поэтому они всегда смотрели на Грегуара с благоговением и страхом, словно он был оставлен им как память о той, что слишком рано ушла в лучший мир.

— Ты надолго? — спросил старший брат, повторяя вопрос отца в аэропорту.

— Он здесь всего на два дня, — ответил за Грегуара старый крестьянин, и молодой человек почувствовал нотки раздражения в этом «всего на два дня».

— Этого достаточно, — произнес Люсьен, подмигнув младшему брату, словно говоря: «Ты ведь знаешь отца».

В глубине души все Батай были рады увидеть друг друга. Когда к ним присоединился Жиль без своей жены Луизы, они словно вновь оказались в детстве, как будто иного и не изменилось с тех пор, кроме кончины матери. Все решили, что глоток отличной водки послужит прекрасным началом трапезы, которая закончится картельным пирогом. Когда все основательно подкрепились, Люсьен попросил Грегуара надеть специальный комбинезон и сапоги, а затем повел его в святая святых фермы с очень таинственным видом, и таким медленным шагом, как будто от этого зависела вся их жизнь.

Братья взобрались на поросший деревьями холм, который пересекала выложенная камнями дорога, — им нужно было попасть в другую часть фермы, где находились загоны для животных.

Давно уже Грегуар не ходил по этим местам, где прошло его детство, когда он играл в жандармов и воров с мальчишками из городка, увлекая их на холм с таинственными тенями.

Молодой человек взял с собой мобильный телефон и положил его в боковой карман комбинезона. Братья Грегуара очень удивились, когда услышали птичий щебет, доносящийся из его кармана, и посмотрели на отца. Грег достал свой миниатюрный аппарат и заговорил на английском. Это тоже было неожиданностью для братьев — ведь об английском языке они знали только понаслышке, ну и благодаря инструкциям по эксплуатации тракторов, производитель которых «John Deer» упрямо давал рекомендации на своем родном языке.

После того как Грегуар закончил разговор по телефону, братья какое-то время молчали, будто внезапно осознали, какая пропасть их разделяет. Между ними и Грегуаром возник невидимый занавес, и предаваться общим воспоминаниям теперь было бы бессмысленно. Это неприятное ощущение преследовало их до самых ворот молочной фермы.

— Приготовься к тому, что здесь многое изменилось, — сказал наконец Люсьен, важно выпятив грудь в предвкушении того, как он утрет нос этому мальчишке, приехавшему из Англии в своем красивом костюме.

Сколько же Грегуар не приезжал на ферму? Последний раз это было почти полгода назад, к тому же у него тогда даже не было времени пообедать. Тогда молодой человек приехал повидать отца, который наконец-то поправился после серьезного перелома ноги. Шесть месяцев… Целая вечность для такого финансиста, как Грегуар, который за это время составил два внушительных досье о слиянии компаний Соединенных Штатов и Великобритании, съездил в Японию, чтобы изучить направления развития рынка этой страны, провел работу по поиску выгодных для приватизации предприятий в Полыие.