Н-да-а, оптимистичненько, ничего не скажешь…

— Расскажите о вашей семье и о характере самого Марка, — потребовала я.

Вскоре узнала следующее: если не считать еды, Марк — совершенно беспроблемный и очень одаренный ребенок. Никогда никаких истерик. Всегда вежлив. Умеет читать и писать. Говорит на трех языках. Умеет сам себя занять. Легко общается как с детьми, так и со взрослыми.

Семья Марка состоит из семи (!) человек. Все, кроме Марка, взрослые. У всех — высшее образование. Марка все безумно любят, готовы ради него на все, он отвечает взаимностью. И вот в такой семье, такой ребенок — умирает, причем неизвестно от чего… Как тут не прийти в отчаяние!

Потом я поговорила с самим Марком. Эта беседа только подтвердила все то, о чем говорили взрослые, — умный, воспитанный, коммуникабельный ребенок.

После этого Марк был отправлен домой: у мальчишки уже глаза от слабости закатывались!

Взрослых я пригласила отдельно (пришло опять двое — но я опять не помню, кто именно).

— Так, — по возможности, укрепив свое сердце, сказала я. — Если бы он совсем не ел, то уже умер бы. Значит, все-таки иногда он что-то, где-то и как-то ест. Пробовали отдавать в садик?

Пробовали, тот самый психиатр советовал. В садике Марку очень нравилось. Он охотно ходил на все занятия. Но ничего не ел. Отдавал все вкусное другим детям. Остальное оставалось на тарелке. Врачи сказали: забирайте, дома он хоть что-то ест в течение дня. Воспитательницы и дети огорчились, когда Марка забрали из садика: его все любили…

— Расскажите, как происходит кормление Марка дома. Конкретно, с деталями и прямыми цитатами.

Через некоторое время я уже не знала, смеяться мне или плакать. Ибо кормление Марка в семье происходило так:

— Марк, ты знаешь, что надо кушать?

— Да!

— Марк, вот сырок глазированный (в семье есть легенда, что Марк любит молочное и сладкое), он маленький и питательный. Ты должен его съесть.

— Да! Только половинку…

— Хорошо, половинку. И еще — яйцо. Оно тоже маленькое. В нем много белка.

— Да! Только… я белок не люблю, он противно трясется… Можно желток?

— Конечно, конечно! Значит, пол глазированного сырка и желток. Я иду варить яйцо. Сара, неси сырок!

— Я с дедушкой поем.

— Марк! Дедушка сейчас читает лекцию в институте. Ты же там был и знаешь, что дедушка преподает студентам.

— Да! Там очень интересно. И лекция мне понравилась.

— Марк! Ты должен поесть!

— С дедушкой…

— Он придет поздно.

— Но я же никуда не тороплюсь…

Звонок телефона.

— Абрам! Он согласен съесть сырок и яйцо. Но только в твоем присутствии!

Дедушка быстренько сворачивает лекцию в институте…

— Я знаю, что нужно делать! — как в омут кидаюсь я. — Сейчас я вам объясню…

В душе, конечно, страх: а вдруг уже поздно?! Бывают же, я читала, необратимые изменения и в организме, и в психике!

Из семерых членов семьи в доме осталось двое. Остальные эмигрировали к родственникам: не могли видеть, как издеваются над умирающим ребенком. Вся еда — печенье, конфеты, чипсы, сырки, фрукты, йогурты — была убрана. Холодильник плотно закрыт. Четыре раза в день на стол перед Марком ставилось то, что, по мнению взрослых, он должен был съесть. Ни к чему не принуждали и не уговаривали. Клали ложку и вилку — и уходили. Стоит заметить, что в пять лет Марка все еще кормили с ложки. Через пятнадцать минут все то, что осталось, демонстративно счищали в помойное ведро (активизация биологических рефлексов — помните, как собака бросается, если у нее попытаться забрать даже ненужную ей кость?). Из доступного — только графин с разведенным соком.

Обычные дети с этой проблемой едят ужин. Марк держался двое с половиной суток. Не ел вообще ничего, только пил сок. На третий день он был пойман на кухне: поставил на стол табуретку и полез в шкафчик, где тетя Сара хранила сухарики из остатков хлеба, нарезанные для зимнего кормления голубей. Про сухарики все забыли, а Марк помнил — он сам помогал их резать. Интеллект у Марка был таким, что пауза после «поимки» длилась всего несколько секунд. Потом Марк сказал: «Ну ладно… несите ваши котлеты!»

Что произошло? В общем-то, ужасное, но, к сожалению, не такое уж редкое сегодня явление. Пятилетний ребенок полностью управлял поведением семерых взрослых людей с высшим образованием. Понятно, что подобная задача была ему не по силам. К тому же из-за характера и методов воспитания ему были недоступны обычные детские способы управления и манипуляции — капризы, истерики и т. д. Пищевое поведение и горшок — еще Фрейд все это описывал. Но горшок тоже не годился — маленький Марк был брезгливым чистюлей и не пачкал штанишки уже после года. Оставалась еда. И бедняга Марк — единственный ребенок большой любящей семьи — накануне нашей встречи буквально умирал от истощения.