Шрифт:
Черное пламя, сжигающее даже воздух.
Молчание. Язык, который поймет каждый. Молчание.
XXXII.
Валиал сидел на своем любимом кресле, с любопытством глядя на Рафаила. Архангел был бледен и напуган.
– Он отрекся. И выдержал удар Меча, – заикаясь, говорил целитель.
– И что? Его отречение нам только на руку. Он способен победить существо, – демон отставил в сторону бокал с вином. – Ты принес, что я просил?
– Но зачем нам это теперь?
Сильная рука, с длинными ногтями, схватила Рафаила за горло. Валиал приблизил свое лицо к лицу архангела. У Рафаила перехватило дыхание от смрада, идущего от демона.
– Здесь приказываю я! Или ты забыл, что сын Люцифера должен умереть? А? Мы поделим его Силу, и ты сможешь сделать мир более… Милосердным.
Демон брезгливо оттолкнул архангела.
– Не забывай братец. Я держу в своих руках твое существование. Гавриил и Михаил более не простят предательства. И ты будешь уничтожен! А теперь иди. Мне нужна наковальня из небесной кузницы. Только на ней можно выковать клинок, который сразит отрекшегося.
– Или архангела.
– Это уже не твое дело. Брат.
Выходя из комнаты демона, Рафаил прошептал:
– Я делаю это ради смертных.
Интерлюдия 1.
Ад, Круг Первый. Пять лет назад.
– Добро пожаловать в ад! Что еще не можешь поверить? А мои рога и плеть не доказательства? Не надо молиться и творить святые знамения, здесь бесполезно.
Говорил это демон пятого круга. Из всех слуг моего папаши они наиболее похожи на людей. Да и вообще демоны – это сломавшиеся Смертные, которые предпочли работать надсмотрщиками.
Высокий, с вполне человеческой фигурой и лицом, пусть и грубым, словно топором вырубленным, демона отличали от человека лишь рога.
– Мое имя Лаг! – продолжал демон. – И я ваш господь бог! И кончайте скулеж!
Свистнула плеть, доводя сказанное для особо одаренных. Несколько человек забились в истерике, Лаг привел их в чувство все той же плетью.
– А ты я погляжу, спокоен, – это он мне. Плеть свистнула, оставив на плече красную полосу.
– Для профилактики, – оскалился Лаг. – Во-о-он в ту дыру шагом марш!
Колонна покорно пошла в указанном направлении. Лаг изредка хлестал некоторых плетью. Словно вымещал на нас свои обиды. А их, похоже, было немало. Демон пятого круга и на первом, приемщиком мелких грешников! Чего он сам натворил?
– Не стоит, и думать, – на свой лад истолковал мою задумчивость демон, предварительно огрев плетью. – Всем посмотреть налево!
Вдоль тропы, по которой мы понуро шли стояли столбы, на которых корчились привязанные люди. Маленькие белые черви проедали их тела насквозь, но через мгновение рана затягивалась, и черви вновь принимались за дело.
– Это те, кто не хотел работать, или пытался сбежать! Для особо умных. Из подреальности (так демоны называют ад) не бегут!
Колонна невольно ускорила шаг, и лицо Лага украсила довольная улыбка. Возле дыры нас встретил грешник, закованный в короткие кандалы, привычным движением кидающий новичкам робы и кирки. Каждое движение причиняло ему боль, но все же это было легче, чем махать киркой в забое.
– А вот он выслужился, – указал Лаг на интенданта. – Еще лет пятьсот, и в чистилище.
Торопливо надев робу, я подхватил кирку и шагнул в черный проем дыры. Шаткие лестницы, стоны, свист плетей, и откормленные рожи кинов – демонов первого круга.
– Сюда смотрим, сюда! – вновь размахивает своей плетью Лаг. – Вы в четвертом забое, первого круга. Все расходимся по норам, и долбим камень. Набираем корзину, бежим сюда и высыпаем в свою яму. Сколько в яме будет камней, столько и получите жратвы. Вы еще здесь? Рабочий день начался, как вас привезли!
Положив на плечо кирку, я торопливо побежал в свой забой. Через три десятка шагов уперся в неровную стену, скупо освещаемую маленьким факелом.
С размаху опускаю кирку на выступ. Звеня и выбивая сноп искр, кирка отлетает от скалы. Еще удар, еще и еще. Только на шестой удар откалываю кусок скалы с кулак. Рядом насмехается пустой утробой корзина.
Дни складывались в недели, и я был на хорошем счету у Лага. Часто получал надбавки сверх пайка. Демон лишь изредка, ради порядка, прикладывал плеть к моему телу. Пару раз в порядке подхалимства сдавал ему тех, кто пытался переложить работу на более слабых, или отбирал еду. За такое наказывали жестоко.