— Vivat!!!

Изыльметьев видел все. Стоя на шканцах своего фрегата, он наблюдал за неравным поединком. Сомнений не было — батарея обречена на гибель, дело времени. Предугадывая намерения врага, Иван Николаевич неза-

долго до сражения говорил лейтенанту Александру Максутову:

— Противник в первую очередь постарается уничтожить вашу батарею. Делая рекогносцировку, неприятель, мне думается, уяснил, что по нашим кораблям удобнее всего вести огонь через перешеек. Этим, господин Максутов, я и обеспокоен. Прислуга у вас из рекрутов. Вам, князь, придется трудно. По вы авроровец, русский офицер. Надо показать чужеземцам, чего мы стоим. — С этими словами Изыльметьев обнял лейтенанта и по-отечески тихо сказа./:: — Держитесь, Александр Петрович!

Как сражался Александр Максутов, лучше всех виде.,! он, Изыльметьев. И хотя над «Авророй» летели ядра, бомбы, конгревы ракеты, а некоторые из них попадали во фрегат, командир корабля за все время боя не покинул палубу. Потом Изыльметьев напишет начальнику Морского корпуса адмиралу Богдану Александровичу Гла-зенапу такие слова:

«Вменяю себе в непременную обязанность благодарить Ваше превосходительство о назначении офицеров и гардемаринов на вверенный мне фрегат и долгом поставлен уведомить, что питомцы Морского корпуса прекрасной нравственности и усердием к службе заслуживают самых лестных похвал.

Князь Александр Петрович Максутов с кротостью души соединял познание в науке. Во все плавание, кроме служебных обязанностей, ревностно занимался с гардемаринами. В сражении 20 и 24 августа явил себя героем…»

Это послание будет написано спустя десять дней, 4 сентября. А пока к Александру Максутову бежали люди с носилками.

— Мичман Фесун! — подал голос Изыльметьев. — Замените на батарее героя! — Затем последовало короткое наставление: — Если орудия к бою не пригодны, свалить их в воду, самим остаться на сопке для встречи с десантом неприятеля.

Обнимая юного офицера, командир корабля душевно добавил:

— С Богом, Николай Алексеевич!

Группа моряков пробежала по бону. Ей навстречу несли на брезентовых носилках Александра Максутова. Фесун, приостановившись, посмотрел на окровавленного командира батареи. Лейтенант лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо меловое. К левому боку приложена оторванная рука с аметистовым перстнем на безымянном пальце. «Умер», — решил мичман и снял фуражку. Смахнули с голов бескозырки матросы.

— Вот как русские моряки умеют принимать смерть, — дрогнувшим голосом произнес Фесун. — Пример героя достоин подражания. Вперед, братцы!

Максутов открыл глаза, но моряков уже рядом не было…

Небольшая перешеечная площадка привела Фесуна в содрогание. Молодой офицер еще на «Авроре» утром слышал как кто-то окрестил батарею на перешейке Смертельной. Теперь мичман своими глазами видел, что она соответствует этому названию. На развороченной земле, под камнями, ядрами и деревянными обломками, лежали в разных позах окровавленные трупы. Пылкое впечатление Фесуна поразило мальчишеское лицо убитого солдата с вытаращенными глазами и искаженным как-бы в крике ртом. С горящим факелом в руке мертвый, казалось, вылезал из-под земли…

Перешеечная батарея к сражению не была пригодна: орудия завалены камнями, станки перебиты, платформ не видно. Ствол пушки, из которой последний раз выстрелил Александр Максутов, опрокинут в ровик.

— Орудия — в воду! — распорядился мичман.

Когда работа была выполнена, Фесун отвел людей в

заросли Никольской сопки, северный мыс которой соединен с берегом…

Враг наседал в трех направлениях: на южные батареи, перешеек и озерное дефиле. Ведя артиллерийский огонь, он готовился высадить десантников на берег там, где будет сломлена оборона.

Гулкий интенсивный огонь мощных орудий вражеских кораблей и редкие выстрелы разнокалиберных пушек с берега любому на слух говорили о неравной схватке. Противник близок к победе. Да кто же этого не понимал! На петропавловцев неминуемо надвигалась беда. В эти часы решалась судьба небольшого русского порта. Но именно тут, с Камчатки (дальнюю неукрепленную Аляску с островами никто из петропавловцев всерьез не воспринимал), начинается Россия. Завоеватели пытаются ступить на ее землю.

Стойкостью русских, их «неблагоразумным» решением продолжать сражение были поражены американцы и немцы, чьи коммерческие суда стояли в глубине гавани.

Они за последние дни натерпелись страху. Вот и свяжись с этими русскими! Англичане и французы обстреливают порт без выбора объектов. И штурмующим никак не дашь сигнал, что тут стоят они, американцы и немцы, им не враги, нейтральные, а если хотят знать, может, их, европейцев, уважают больше, чем русских и прочих разных азиатов. Однако англичанам и французам не было дела до того, кто и под каким флагом приютился в Петропавловской гавани. Они били из орудий без разбора. Если 20 августа сражение проходило у южной окраины порта и, благодаря «Авроре» и «Двине», до американского и немецкого судов не долетело ни одно ядро, то в этот день,