Для знатных особ мастеровые соорудили специальную карету со всеми возможными в путешествии удобствами.

Губернаторский караван отбыл из Иркутска в середине мая сорок девятого. В путь отправились пять десятков людей, в том числе тридцать нижних чинов, получивших назначение в Охотск.

Екатерина Николаевна и мадемуазель Элиз, несмотря на привилегированные дорожные условия, вскоре поняли, что уговаривая Николая Николаевича взять их с собой, поступили легкомысленно. Но отступать было поздно и некуда. Женщины подавляли в себе страх, набирались в дороге мужества. Коротая время за французскими рома-

нами или пасьянсом из атласных карт, они не смели жаловаться на усталость и переутомление, требовать передышки от тряски и качки: никто в их муках не виноват — сами напросились на приключения. Караван, преодолевая пагубные места, нередко останавливался. Люди и лошади выбивались из сил, чтобы выбраться из непролазной грязи или непроезжих зарослей. В такие минуты Элиз, подбадривая себя и побледневшую от усталости подругу, доставала из металлического футляра свой страдивариус, и в таежной глухомани раздавались волшебные мелодии виолончели. Это казалось чудом, фантазией. У людей поднималось настроение, прибавлялись силы…

В Якутске, как было условлено, губернаторский караван встретил Василий Степанович Завойко. Сорокалетний капитан 2 ранга запомнился Муравьеву внешне ярко. Белая, как лунь, голова, снежной белизны усы придавали его по-мужски красивому лицу благородный вид. Черные с изгибом брови были подвижными: удивился — взметнулись вверх, морщиня лоб; чем-то недоволен — сдвинулись к переносице, образуя продольные складки. Глаза живые, быстрые.

Николаю Николаевичу не потребовалось много времени для разговора с начальником Аянской фактории, чтобы увидеть в нем человека энергичного и деятельного. Из беседы с ним Муравьев узнал, что за короткий срок на аянском пустыре появились портовые сооружения, казенные и жилые здания, проложена дорога к причалу, есть церковь. Начальник фактории намеревается соорудить кирпичный завод, сам начертил макет солеварного предприятия. Губернатор почувствовал, что Завойко обосновывается в Аяне надолго и всерьез. Морской офицер сделал за малый промежуток времени то, что мог сделать только рачительный и умелый хозяин.

— Почему, Василий Степанович, из Охотска перевели факторию в Аян? — как бы ничего не зная и не говоря с отцом Иннокентием об этом, спросил Муравьев.

Завойко, видимо, ожидал такого вопроса и ответил на него подготовленно:

— Это экономически выгодно фактории и поставщикам товаров. По сухопутью дорога от Аяна к Якутску несколько ближе, чем от Охотска. — Подумав, добавил — На неудобном месте стоит порт — открыт с моря, к тому же, он мал и тесен. Но самая большая его беда в том, что Охотск беззащитен, впрочем, как и Аян. Появись в Охотском море с

коварной целью два-три чужеземных корабля, и мы легко потеряем порт и факторию. Перестреляют нас как куропаток, а иностранцы закрепятся и выбить их с наших берегов будет стоить немалых усилий…

Муравьев, слушая Завойко, мрачнел. Его мысли полностью совпадали с тем, о чем так обеспокоено говорил морской офицер: дальневосточное побережье — заманчивая приманка для врагов России…

Проклятые каторжанами и путешественниками тысяча тринадцать верст якутско-охотского тракта с поломанными и вдавленными в землю жердями караван губернатора преодолел также с великими усилиями.

В Охотске Муравьев, как и в гостеприимном Якутске, надолго останавливаться не пожелал. Увидев своими глазами хилый порт, поговорив с его начальником Иваном Васильевичем Вонлярлярским, Николай Николаевич разволновался. Здесь, на Северо-Востоке, для иностранцев начинается Россия. Русскую Америку в счет брать серьезно нельзя — необустроенная и необжитая территория. В Охотск прибывают с грузом большие и емкие транспорты из Америки, отсюда и из Аяна отправляются с ценными товарами российские корабли за границу. Акционерное общество Российско-американской компании, учрежденное еще в 1799 году, оживленно действовало. В то время, когда русские люди малыми и разрозненными силами занимались освоением земель, торговлей и промыслом на Аляске, предприимчивые иностранцы вывозили из России то, что добывалось в Восточной Сибири. За этим Муравьев увидел не взаимовыгодную торговлю двух соседних стран, не взаимообмен равноценными товарами, а одностороний обман, в котором преуспевала противная сторона, Соединенные Штаты. Но не мог он не знать и другое — политики обеих стран. Оттого, как сложатся экономические связи между Россией и Америкой, будут зависеть их дипломатические отношения. По габариту и устройству русских судов, их вооружению, по ценностям отправляемых товаров на экспорт, по установленным тут порядкам, по достоинству, обязательности и расторопности людей, по состоянию малого порта иностранцы судят о большом народе в целом,

о мощности и слабости великой державы.

Из того, что увидел Муравьев в Охотске, он догадывался о мнении иноземцев: «Россия сказочно богата, однако неразумно расточительна. Страна огромна, но судя по хилому флоту, слаба ее промышленность. Русский народ

добродушный и работящий, но униженно закабален, беде», и темен…»

Николай Николаевич знал, что ценность российских товаров ни у кого не вызывает сомнений, ибо отправляли на экспорт в основном «мягкое золото» — отборную пушнину: мех соболя, песца, морского котика, ондатры, норки, калана. Для чучел и как ковровые украшения вывозились выделки из шкур уссурийского тигра, бурого и белого медведей. Иностранные коммерсанты смотрят на легкий драгоценный товар алчными глазами. Они боятся, что когда-то русские одумаются и откажутся посылать им такое добро. Их транспорты, коммерческие суда загружают быстро и отправляют без задержки. Но надо быть слепцом, чтобы не видеть, как убого и беззащитно выглядит Охотск — главный порт Дальнего Востока. Прав Завойко: порт и факторию можно легко потерять…

Из Охотска военный губернатор на транспорте «Иртыш» направился морским путем в Камчатку. Обогнув южную оконечность полуострова, судно благополучно прибыло в Петропавловск. Авачинская губа Муравьева изумила. И если недавно он мысленно соглашался, что иностранцы могут захватить Охотск и Аян, то с прибытием в Камчатку сменил мнение: врагов привлечет в первую очередь Петропавловск, они покусятся на него ради Ава-чинской губы. Она самая заманчивая приманка для чужеземцев на Северо-Востоке России. В ней, огороженной горами и вулканами от свирепых океанских ветров, можно разместить весь флот мира…