Лили и Джорджи были тогда совсем еще маленькие и никогда не видели вокзала и поездов, поэтому сейчас вид черных лоснящихся монстров, с пыхтением извергающих клубы белого дыма, привел их в трепет.

— Они похожи на драконов, — заявила Лили. Джорджи старательно прятался за их спинами, наотрез отказываясь подняться в вагон. Уговорить его удалось только тогда, когда мать взяла его за одну руку, а сестренка — за другую, отчего вся троица выглядела довольно нелепо.

Поначалу вид из окна ничем не отличался от тех картин, которых они вдоволь насмотрелись у себя дома. Но потом, минут через пятнадцать-двадцать, узкие улочки сменились обширными ярко-зелеными полями, на которых лишь изредка виднелись одинокие постройки или крохотные церквушки, с такого расстояния казавшиеся игрушечными.

Дети как зачарованные рассматривали стада коров, которые выглядели настолько неподвижными, что Лили даже решила, будто это статуи. Небольшие рощицы, пологие холмы, редкие роскошные особняки, крохотные сельские домики в окружении цветущих садов, кукурузные поля и маленькие ручейки и речушки, серебряные ленты которых искрились в густой зелени…

Проведя первые шестнадцать лет жизни в Ирландии, Марта привыкла к идиллическим ландшафтам. Ей было до слез жаль своих малышей, которые и не подозревали о том, что рядом с их домом может существовать такая красота. Она дала себе слово, что совсем скоро они непременно поедут на поезде куда-нибудь еще — например, сделают бутерброды, купят лимонад и отправятся на пикник.

Кейт, как и обещала, встретила их на станции. Вся в белом, она казалась феей из сказки. На ней была широкополая шляпа, подвязанная зеленой шифоновой лентой под упрямо выдвинутым подбородком.

— Боже, вы выглядите чудесно! — воскликнула она. — Наверное, приобрели обновки?

— Вроде того, — улыбнулась Марта.

Поход на рынок на Грейт-хомер-стрит превзошел ее ожидания. На свои четыре шиллинга Марта купила себе прекрасное платье из серой шерсти и настоящую соломенную шляпку с красной бархатной лентой. Платье протерлось и просвечивало под мышками, но Марта подшила изнутри хлопковую ткань, и теперь его можно было носить еще несколько лет. Правда, в шерстяном платье было жарко в такой необычно теплый июньский день, но, по крайней мере, — в кои-то веки! — Марта чувствовала себя вполне респектабельной женщиной. Черные полусапожки сидели на ноге как влитые, когда она примерила их на рынке, и стоили всего шесть пенсов. Правда сейчас они немилосердно натерли ей ступни, но Марта лишь стиснула зубы и приказала себе не обращать внимания на боль.

Лили понравилось ярко-розовое атласное платьице с присобранными рукавами и широким поясом. Марта сочла вульгарным как цвет, так и покрой, но платье пришлось купить, потому что девочка наотрез отказалась расставаться с обновкой. И сегодня дочка считала себя самой красивой девочкой во всем мире.

Джорджи был скромно одет во все серое и отчаянно надеялся, что никто не взглянет на него дважды. Пока что все шло так, как он и хотел. От четырех шиллингов осталось достаточно, чтобы купить еще и билеты на поезд.

— Это настоящий муар? — спросила Кейт, разглядывая платье Лили.

— Да, — храбро ответила девочка. Подняв голову, она посмотрела на мать. — Женщина за прилавком сказала, что это он и есть.

— В самом деле, родная? — При всем желании Марта не могла припомнить ничего подобного.

Кейт говорила, что Омскирк — шумный маленький городок со знаменитым рынком, но сегодня здесь было тихо, и за крепкими стенами аккуратных каменных домиков едва угадывались признаки жизни. Навстречу им попалась запряженная пони тележка, на которой сидели мужчина и женщина, одетые в нарядную одежду, причем женщина держала на коленях раскрытый молитвенник, и Марта решила, что они либо едут в церковь, либо возвращаются оттуда.

— Ну, пойдемте, — позвала их Кейт. — Дженни приготовила салат с ветчиной, а на десерт у нас яблочный пирог с кремом.

— Кто такая Дженни? — осведомилась Марта.

Кейт пояснила, что Дженни у них вроде экономки, только она с ними не живет.

— Она стирает, убирает и иногда готовит, может почистить картофель или приготовить овощи, а мама печет пироги и прочие вкусности. Обычно Дженни бывает у нас по будням, но сегодня она пришла ради вас. — Оказалось, что муж Дженни присматривает за садом, так что отцу Кейт оставалось лишь обрезать сучья и стричь траву, если он был не очень занят.

— Вы, наверное, думаете, что я решительно не умею ничего делать по дому, — сказала Кейт, в точности угадав, о чем думает Марта. — Знаете, вы правы. Но мои родители хотят, чтобы я сделала карьеру, как и я, впрочем. Я хочу стать кем-нибудь — личностью, а не домохозяйкой.

— Разве все мы не хотим того же? — пробормотала Марта, не совсем понимая однако, с чем именно соглашается.

— Я тоже хочу стать личностью, когда вырасту, мам, — сообщила Лили.

— Ты сможешь стать, кем захочешь, — пообещала ей Марта.

Дом Кейт был окружен большим садом, сплошь заросшим деревьями и густым кустарником. Там было много клумб и цветов. Кирпичи, из которых было сложено здание, были красными и казались лакированными, в отличие от строений в Кингз-корт, которые выглядели серыми и ветхими, словно их подтачивала изнутри невидимая болезнь. Марте всегда казалось, что они построены специально для таких бедняков, как она.

— Вон та пристройка сбоку — кабинет моего отца, — сказала Кейт, открывая входную дверь. Узкое здание было выложено из кирпичей, а на окнах красовались зеленые занавески.