К ним подошел хорошо одетый мужчина.

— У тебя увольнительная, сынок? — спросил он у Джо.

— На сорок восемь часов, — ответил тот.

— Ты воевал во Франции?

— Я еще не был во Франции, но мы отправляемся туда на следующей неделе.

Он уже сказал об этом Марте, но вот уже второй раз она притворилась, что не слышит. Пока Джо здесь, с нею, ей не хотелось думать об этом. Она не желала, чтобы он уехал с воспоминаниями о плачущей матери. Нет, пусть он, покидая Ливерпуль, вспоминает ее смеющееся лицо. А еще Марта надеялась, что Карло придет в себя, узнав, что приехал его сын. По словам Джо, отца уже не было дома, когда он заглянул туда по дороге на фабрику.

— Что ж, удачи тебе, сынок. — Мужчина пожал Джо руку, умудрившись незаметно вложить в нее банкноту в десять шиллингов.

— Господи Иисусе! — воскликнула Марта. — Пожалуй, надо и себе сшить военную форму! — Она никогда не забудет этот день, день своего триумфа.

Они вышли из кафе и, держась за руки, зашагали по Болд-стрит. Марта заметила, что Джо заметно вырос, так что ей приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на сына. Она обсуждала с ним платья и туфли в витринах шикарных магазинов и показывала вещи, которые хотела бы приобрести, когда у них появятся деньги.

— В конце концов, — заключила Марта, — не можем же мы вечно оставаться бедняками.

Джо захотел купить ей какое-нибудь золотое украшение на те десять шиллингов, что дал ему мужчина в кафе, сережки, например, или колечко, но Марта отказалась наотрез.

— Ты купишь мне их тогда, когда эта проклятая война закончится и ты вернешься домой целым и невредимым.

Они прошлись взад и вперед по Болд-стрит, и Марта сказала, что ей пора возвращаться на работу. Джо ответил, что заглянет к Джойс в большой универмаг, где она работает.

— Она будет в восторге, — заверила его Марта. Джо наверняка будет принят гораздо теплее, чем она, когда забежала к дочери с письмом от сына. — Держу пари, что Джойс захочет похвастаться тобой перед своими подружками.

Мистер отпустил ее пораньше, и, вернувшись домой, она застала Джо лежащим на кушетке. Лили и Джорджи сидели на нем верхом, а он рассказывал им о своей жизни в армии.

— Мам, наш Джо каждый день принимает душ, — сообщил ей Джорджи. — Я бы тоже так хотел.

— А кормят его три раза в день — три раза! — радостно взвизгнула Лили.

— И ему каждый день дают пудинг на завтрак, — с завистью подхватил Джорджи. — А мы едим пудинг только по воскресеньям.

— Значит, все Росси должны поступить в армию, — пошутила Марта.

Лили принялась подпрыгивать на животе брата.

— Я бы хотела, чтобы ты не уезжал во Францию, Джо. Это же на другой стороне земли.

— Нет, ты ошибаешься, моя дорогая сестричка. Франция находится всего лишь по другую сторону Ла-Манша, — успокоил он ее. — А вот мне бы хотелось, чтобы ты перестала вытряхивать из меня душу, прыгая по мне своей костлявой маленькой попкой.

Лили вновь подпрыгнула, и Джо закашлялся. Марта строго приказала дочери немедленно слезть с брата, пока он не задохнулся.

— И ты тоже, Джорджи. Посидите рядом, если вам так хочется.

Через несколько минут явилась Джойс, потрясающе красивая в униформе продавщицы — белой блузке и черной юбке. Марта гадала, почему от дочери пахнет бифштексом и почками, пока та не достала из пакета два больших пирога, которые она купила в мясной лавке Кронера по пути домой.

— Они еще теплые, мам. У тебя есть картофель?

Картофель как раз имелся.

— Но я собиралась подогреть его с морковью, свеклой и тертым сыром. — Все уже было готово и стояло в духовке на противне.

— Ну, в таком случае, можешь подать это все с пирогом.

— Объеденье. — Джорджи погладил себя по животу.

— Давайте оставим немножко для Франка. А вот и он сам.

Франк снова перестал ночевать дома, чем приводил Марту в состояние, близкое к панике, поскольку он никак не мог расплатиться с Мэгги О'Коннор и отдать ей те пять фунтов, которые задолжал. Сейчас он явился разодетый, как на праздник, — в костюме в мелкую белую полоску, который все-таки был ему немного велик. «Чем же он занимается целыми днями?» — в который уже раз подумала про себя Марта. При виде брата у Франка загорелись глаза. Обнявшись, они добрых пять минут шутливо толкали друг друга.

Марта почувствовала, как в горле у нее встал комок. Джойс, конечно, сильно изменилась в последнее время, да и чем занимается Франк, она тоже не имела ни малейшего представления, но все-таки у нее замечательные дети, подумала она. Они славно посидели вместе, вспоминая старые времена, и даже спели, пока Джойс не пришло время возвращаться домой.

Перед самым уходом Джойс сказала, что ее кавалер, Эдвард, хотел бы завтра вечером пригласить их семью в театр, если никто не возражает.

— Это викторианский мюзик-холл, и они дают концерты в помещении «Ротонды» на Скотланд-роуд, — сообщила она. — Эдвард считает, что ему пора познакомиться с членами моей семьи, а теперь, когда Джо дома, для этого представилась просто идеальная возможность.