Следующие несколько недель стали лучшими в жизни Джо. Они втроем — вчетвером, если считать Эмили, которая очень быстро поправилась, — прекрасно ладили друг с другом. Тихий и покладистый Альби, которого Джо частенько приходилось защищать как в школе, так и в армии, обрел некоторую уверенность в собственных силах, стал отзывчивее и дружелюбнее. Сержант Моулз, по его собственным словам, был законченным лентяем, так что все обязанности по приготовлению пищи и уборке помещения легли на плечи Альби, который брал Эмили с собой на прогулку по полям. Время от времени Альби садился на второй велосипед и сопровождал Джо в поездках. Поначалу Джо приходилось оставлять его на полпути и подбирать на обратной дороге, но Альби, как и Джо, отличался завидным упрямством, так что вскоре он ездил на велосипеде почти так же быстро, как и его друг.

Джо начал писать письмо матери — она никогда не поверит, когда узнает, как поживает ее сын, — но у него вечно не хватало времени его закончить.

А сержант Моулз полюбил играть с Эмили.

— Апорт! — кричал он, швыряя палку как можно дальше. — Ты моя умница! Ну, неси палку своему хозяину.

Сержант тоже от всей души наслаждался жизнью, но при этом понимал, что такое блаженство не может продлиться долго. В конце концов, шла война, самая страшная из всех, что знало человечество, и было бы неправильно, если бы он или кто-то еще получал от нее удовольствие. Он не знал, обратили на это внимание его мальчишки или нет, но если после наступления ночи подняться на чердак и посмотреть в направлении Лооса, то можно заметить, что небо в той стороне переливалось всеми оттенками багрового цвета и время от времени там вспыхивали оранжевые отблески взрывов. А если открыть окно и прислушаться, то можно было расслышать далекую перестрелку и даже — сержант был в этом уверен — крики и стоны умирающих.

Был обычный сентябрьский день, воскресенье. Было немного холоднее, чем вчера, солнце размытым пятном висело в небе, а воздух, кажется, хрустел на зубах от свежести. На узле связи к этому времени появился телефон. Так что теперь, прежде чем отправлять Джо и Альби с приказами в Лоос, сержант Моулз каждый день звонил в лагерь под Кале, чтобы узнать, не сегодня ли несовершеннолетних мальчишек отправляют обратно в Англию.

— Говорят, что скорее всего, вас повезут домой в следующий уик-энд, — сообщил он утром. Маленькая комнатка на первом этаже превратилась в кабинет. Они перетащили туда стол и кресло, а в очаге теперь все время жарко горел огонь. Возле них лежала Эмили, опустив длинную морду на вытянутые лапы и думая о чем-то своем.

Джо и Альби переглянулись и пожали плечами. Они слишком радовались своему нынешнему существованию, чтобы вспоминать о доме.

После завтрака они отправились в путь — им предстояло доставить несколько распоряжений в Лоос.

— Плохи там дела, — мрачно обронил сержант.

Джо часто слышал звуки канонады, когда бывал в городке, но предпочитал не задумываться об этом.

Сержант подошел к дверям фермерского дома, чтобы проводить их. Своих детей у него не было, и теперь ему нравилось иметь собственную семью.

— Счастливого пути, — прокричал он, когда Джо и Альби сели на велосипеды и покатили прочь. Оба подняли руки и, не оборачиваясь, помахали ему. — Счастливого пути, — крикнул он снова, но они были уже далеко и не могли его слышать. Моулз смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись из виду, после чего вернулся в дом. Он не обладал излишне живым воображением и впечатлительностью, считая себя приземленным и даже скучным чело веком, но сегодня его не покидало ощущение, что он больше никогда не увидит этих мальчишек.

Примерно в то же время, когда Джо и Альби ехали на велосипедах в Лоос, Кейт проснулась с таким чувством, будто сегодня непременно случится что-нибудь плохое. Она крепко зажмурилась и попыталась представить себе, что же это может быть. И через несколько секунд сообразила: ее родители отправляются в Саутпорт на обед с Клайвом Декстером.

Но, исключительно благодаря собственной глупости, она с ними не ехала.

— Хотелось бы мне знать, почему он не пригласил тебя, дорогая? — как-то утром на прошлой неделе полюбопытствовала ее мать, когда во время завтрака им принесли почту, включая приглашение Клайва. — По-моему, это невежливо с его стороны. Пожалуй, мы откажемся. Но давай сначала спросим твоего отца.

— Он меня приглашал, — вынуждена была признаться Кейт, — но я сказала ему, что буду занята.

Идиотка!

Ее мать нахмурилась, срезая ложечкой верхушку сваренного всмятку яйца.

— А чем именно ты будешь занята в воскресенье после обеда, позволь полюбопытствовать?

— Моделированием одежды, — не растерялась Кейт. Пожалуй, она действительно сделала глупость. — Я решила сшить себе зимнее пальто. Ярко-красное с золотыми пуговицами.

Мать нахмурилась еще сильнее.

— Какой ужас, дорогая. Ты в нем будешь похожа на пугало, как и любой, кто рискнет надеть на себя такой кошмар.

— Спасибо на добром слове, мама. Ты умеешь подбодрить. — Кейт не собиралась шить красное пальто, тем не менее критика задела ее самолюбие.

— Кейт Келлауэй, позвольте заметить вам, что вы — очень странная молодая особа, — с любовью проговорила мать. — Когда я буду писать Клайву о том, что мы принимаем его приглашение, стоит ли мне упомянуть, что ты передумала?

— Нет! — Девушка воткнула ложечку в яйцо с такой силой, что продырявила скорлупу и весь желток вытек наружу. — Не вздумай. У меня нет ни малейшего желания обедать вместе с Клайвом Декстером.