— Вход для слуг с той стороны, — процедила она, презрительно оттопырив губу.

— Я не служанка, — высокомерно ответила Марта. Она надела серое платье, шляпку с красной лентой и вполне приличные, пусть и тесные, полусапожки и не понимала, почему ее приняли за прислугу. — Я хочу видеть генерала сэра Стэнли Катбертсона.

— Вам назначено? — столь же высокомерно осведомилась горничная.

— Нет.

— В таком случае вы не сможете увидеть его.

Горничная вознамерилась захлопнуть дверь, но Марта сунула ногу в щель.

— Если вы не проводите меня к нему немедленно, я останусь стоять снаружи и буду дергать за шнур до тех пор, пока вы не впустите меня.

— Я вызову полицию, — пригрозила горничная.

Прежде чем Марта нашлась что ответить, из глубины коридора долетел чей-то голос, очень похожий на детский.

— В чем дело, Полли? Что там происходит?

— Здесь какая-то женщина хочет видеть хозяина, мисс Ровена. Я сказала ей, чтобы она зашла с другой стороны.

— Посетители отца обыкновенно не входят в дом с другой стороны, Полли. Будьте любезны, впустите леди.

Дверь отворилась, и Марта шагнула в мрачный полутемный коридор, бросив тяжелый взгляд на растерянную горничную, которая, скорчив обиженную физиономию, удалилась. Оказалось, что голос принадлежит девушке лет четырнадцати или пятнадцати от роду в простом черном платье и с черной лентой в блестящих светлых волосах. Марта решила, что у девушки траур, и зеркало в коридоре, завешенное черной тканью, лишь укрепило ее в этом предположении.

— Здравствуйте. — Девушка протянула Марте руку. — Меня зовут Ровена Катбертсон. Боюсь, отец не очень хорошо себя чувствует, поэтому никого не принимает. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Я миссис Росси, Марта Росси. — Она пожала руку девушке. — Нет, не думаю, что вы сможете мне помочь. У меня личное дело к вашему отцу. — Было бы решительно неуместно высказать дочери генерала все то, что она собиралась сказать самому генералу.

Девушка прищурилась.

— Вы случайно не работали у нас нянечкой, когда я была маленькой? Мне кажется, что я вас помню. — На лице у девушки появилась горькая улыбка. — Полагаю, вы пришли, чтобы выразить отцу соболезнования по поводу того, что случилось с Гидеоном. Это очень мило с вашей стороны, но вы можете передать это мне, его дочери. Гидеон был не просто моим братом, а еще и лучшим другом. Я никогда не перестану скорбеть о нем и жалеть, что его нет рядом.

— Мне очень жаль, — запинаясь, пробормотала Марта. Из слов Ровены она поняла, что Гидеон, сын генерала, умер. Интересно, он был единственным сыном у сэра Стэнли Катбертсона или нет? Быть может, Гидеон тоже служил в армии?

— Поминальная служба по Гидеону состоится в первое воскресенье декабря в церкви Святого Луки, что находится рядом с перекрестком Рейнфорд-джанкшен. Нам сказали, что тело его мы не получим — он погиб от разрыва снаряда, и его тело разлетелось на куски, так что похорон не будет. Именно это больше всего и расстроило отца — тот факт, что мы больше никогда не увидим нашего Гидеона, даже мертвым. — Ровена изо всех сил старалась не расплакаться. — Вы приехали поездом? — Марта тупо кивнула в знак согласия. — В таком случае вы легко найдете церковь.

Марта снова кивнула:

— Благодарю вас. — Ровена, похоже не обратила внимания на то, что гостья не произнесла и двух слов.

— Большое вам спасибо за то, что пришли, — печально проговорила девушка. — Я бы предложила вам чашечку чая, но к отцу с минуты на минуту должен прийти доктор. Бедный папа, уже целый год он страдает ужасной болезнью легких, и новости о Гидеоне буквально подкосили его. — Она открыла было дверь, но потом тут же захлопнула ее. — Я только что сообразила, вы ведь наверняка последний раз видели Гидеона еще маленьким. Хотите взглянуть, каким он стал сейчас, по крайней мере, до того, как его разорвал на куски немецкий снаряд? — Не дожидаясь ответа, Ровена удалилась в ближайшую комнату и вышла оттуда с фотографией в серебряной рамочке. На снимке был изображен молодой человек в военной форме, который так походил на повзрослевшего Джо, что теперь уже Марта едва не расплакалась.

— Здесь ему двадцать лет, — с горделивой улыбкой пояснила Ровена. — Ну, разве он не самый красивый молодой человек на свете? Моя мать могла бы им гордиться. Но она умерла после моего рождения — хотя, разумеется, вам об этом известно, не так ли?

— Я скорблю вместе с вами о вашей утрате, — пробормотала Марта, до глубины души тронутая тем, как мужественно Ровена справляется с обрушившимся на нее горем. — Надеюсь, вашему отцу станет лучше. — И это были не просто слова, она действительно так думала.

— О, я тоже очень надеюсь на это! Если папа умрет, то в целом свете у меня не останется ни одного родного человека.

Марта едва ли не бегом проделала обратный путь до Рейнфорд-джанкшен, где села на поезд, идущий в Ливерпуль. То, что генерал Катбертсон потерял сына, ни в коей мере не уменьшало его вины перед Мартой за то, что погиб ее Джо, но сейчас она просто не могла встретиться с ним лицом к лицу и высказать ему все, что думает по этому поводу. По крайней мере, не сейчас, когда он был в трауре и смертельно болен.