— Ее светлость хотела поговорить со мной о чем-то конкретном? — обратилась Марта с вопросом к Уолтеру. Голос ее жутковатым эхом прокатился под высокими сводами помещения.

— О Женской Прогрессивной партии, — ответил Уолтер.

Клайв с любопытством взглянул на старика.

— Никогда о ней не слышал, — признался он.

— Эту партию создали ее светлость с друзьями и поддерживали на протяжении сорока лет, — с гордостью заявил Уолтер. — Одно время партия насчитывала сотни членов, но потом здоровье миледи пошатнулось, к тому же в это время о себе уже заявили суфражистки… Однако именно леди Керри первой выдвинула требование предоставить женщинам право голоса, причем задолго до суфражисток.

— Очень интересно.

Клайв под руку вывел Марту через переднюю дверь и направился к автомобилю, а Уолтер вручил ей набивной шотландский плед и маленькую коробочку, обтянутую бархатом.

Марта поблагодарила его, поцеловала на прощание, и они уехали.

Как только они оказались за воротами, она потребовала, чтобы Клайв остановил машину.

— Вы забыли что-нибудь? — удивленно поинтересовался он.

— Нет, я хочу положить этот плед в шкаф позади.

— Какой шкаф позади, о чем вы говорите? — Клайв недоумевал все сильнее.

— В задней части автомобиля, глупый вы мальчишка, там, где лежат чемоданы. — Марта даже покачала головой, поражаясь его тупости.

— Вы имеете в виду багажник?

— Может быть, и так.

— Да, пожалуй, именно так, — процедил Клайв. — Но почему я обязательно должен остановиться, Марта?

— Чтобы я могла положить туда плед. Он весь изъеден молью. Вот, посмотрите, тут кругом личинки. Нам ведь не нужна моль в машине, верно?

— Просто возьмите и выбросьте его в окно.

— Чтобы Уолтер подобрал его? Это было бы крайне грубо с моей стороны, Клайв, — рассудительно возразила она.

Он затормозил и стал ждать, пока Марта уложит плед в багажник.

— Что будем делать, если здесь заведется моль? — поинтересовался он у Марты, когда она вернулась в салон.

— Купим в Уорике нафталиновые шарики.

— Ух! — Клайв вытер лоб. — Рад слышать. Ваши слова доставили мне несказанное облегчение.

Алекс поджидал их там, где и обещал, в фойе гостиницы «Лебедь», расположенной в самом центре Уорика, очередном старинном городке с массой великолепных зданий.

Не успели Клайв с Мартой войти в гостиницу, как сияющий Алекс увлек их назад на улицу.

— Вы не представляете, — возбужденно заговорил он, — но «Таймс», «Мэйл», «Лондон ивнинг стандард» и несколько местных изданий заинтересовались нашим репортажем «Дорога Марты». — И он пылко расцеловал Марту в обе щеки. — В зале собраний «Сильверсмит», он сразу за углом, вас ждут репортеры, чтобы задать несколько вопросов, и с ними еще несколько человек.

Когда Марта перешагнула порог, в зале раздались приветственные крики и аплодисменты. Впервые в жизни она покраснела, оказавшись в окружении людей, которым, казалось, только и надо было, что коснуться ее или послать ей воздушный поцелуй, как поступали те, кто не мог пробраться к ней вплотную. Ее подхватили и понесли к небольшой сцене в дальнем конце зала; собравшиеся вдруг умолкли, ожидая, когда она заговорит.

Марта откашлялась.

— Надеюсь, вы не думаете, что в такую даль я добралась пешком, — начала она наконец. — Мне не по душе мысль о том, что приходится обманывать честных людей. В самом начале я действительно была уверена, что смогу дойти до самого Лондона, но тогда я не понимала, как это далеко. Не успела я пройти и пару миль, как ноги отказались держать меня. Я сидела на камне неподалеку от Ливерпуля, когда появился Клайв на своем автомобиле и подвез меня до Честера. И с тех пор Клайв постоянно оказывается рядом в нужный момент…

Вопреки обыкновению Клайв, всегда предпочитавший оставаться в тени, вспрыгнул на сцену и обнял Марту.

Все присутствующие засмеялись и радостно захлопали в ладоши.

— Вы одна на миллион, — крикнул кто-то. Марта ощутила, как атмосфера постепенно накаляется.

— У меня сын сражается во Франции! — гневно выкрикнула какая-то женщина. — От всего сердца благодарю вас, миссис Росси, за то, что вы делаете, привлекая внимание правительства к бойне, которая там разыгралась.

— Неужели вы полагаете, что правительству ничего не известно? — подала голос другая женщина. — Марта дает им понять, что и мы, широкая общественность, знаем, что происходит, что мы не тупые идиоты, которыми они нас считают. Что у нас тоже есть мозги.

— И получше, чем у них, — добавил какой-то мужчина.

— Каково это, Марта, провести ночь в тюрьме в Вулвергемптоне?

— Это было ужасно! — Марта содрогнулась.

— Что вы скажете премьер-министру, когда доберетесь до Лондона?

— Не знаю, — призналась она. — Я еще не думала об этом. Придется подождать и посмотреть, какие чувства я буду испытывать в тот момент.

Она гордилась собой и наслаждалась вниманием, восхищением и яркими вспышками, означавшими, что ее фотографируют. Она радовалась только что обретенной способности не теряться перед лицом толпы. И вдруг Марта поняла, что совершенно забыла о своем дорогом, любимом сыне, которого ей так не хватает. Откровенно говоря, она не вспоминала Джо вот уже целый день. Вместо этого она сидела в машине Клайва, восторгаясь старинными домами, или навещала пожилую женщину, которую именовали «ее светлостью». А теперь красовалась перед собравшимися, купаясь в лучах славы.