Лео быстро пошел по ведущей к порогу дорожке. Когда он подошел к крыльцу, Эми взяла его за руку и провела внутрь.

— Лео! — низким взволнованным голосом произнесла она. — Иди сюда.

Она впереди него вошла в комнату, где на диване сидел его сын. Из живота Барни торчал хлебный нож. Красное пятно на его рубашке прямо на глазах Лео расплывалось и становилось все больше и больше. Глаза Барни были приоткрыты, и он казался очень спокойным. Обе руки лежали на коленях ладонями вверх, как будто он что-то держал там в момент смерти. В присутствии врача или приезде «скорой» не было необходимости. Было совершенно ясно, что Барни мертв.

— Господи, Боже мой! — простонал Лео. Он боролся одновременно с подступающими рыданиями и с приступом тошноты. — Как это произошло?

Эми покачала головой и быстро вышла из комнаты. Ее лицо было белым как мел и она состарилась лет на десять. Лео вышел за ней.

— Почему ты его убила? — Он почти кричал. — Что он такого сделал, что заставило тебя убить его?

— Это не я. — Эми покачнулась, и он успел поймать ее прежде, чем она упала. — Это сделала Маргарита.

— Я уснула на диване… — начала Эми рассказывать Лео, пока они в кухне ожидали приезда полиции. От бренди, который он заставил ее выпить, у нее шла кругом голова. Она пыталась понять, что же все-таки произошло. Нет, это она уже сделала. Теперь необходимо было это принять и научиться жить, зная, что она никогда уже не увидит Барни.

— У Маргариты ветрянка, — произнесла Эми чужим голосом, ничуть не напоминающим ее собственный. — Я вызвала доктора Шиарда. Он упомянул о выкидыше, а Барни об этом ничего не знал. Его это почему-то очень расстроило. Он умчался к матери, и вот тут она ему рассказала, что между нами (вами и мной) еще с начала войны существует роман.

У Лео вырвалось ругательство, причем очень грязное, но Эми этого даже не заметила.

— Эта женщина — психопатка, — пробормотал он.

— Барни вернулся в жутком состоянии, — продолжала Эми. — Он угрожал меня убить. Потом он заснул. Я вышла в соседнюю комнату и села на диван. Там было так тихо и спокойно, что я тоже заснула. Я проснулась оттого, что Барни начал меня трясти. Он опять был взбешен. Я закричала. Я просто уже не могла этого выдержать. Тут в комнату вбежала Маргарита… Она взобралась на диван между нами. Маргарита кричала: «Папа, не обижай мамочку! Не смей ее убивать!» К этому времени Барни уже перестал меня трясти. Я точно не знаю, что произошло после этого. Барни как будто был шокирован появлением Маргариты и бросился к ней, чтобы обнять ее и привлечь к себе. Наверное, она заставила его понять, как ужасно он себя ведет. Вероятно, он не заметил хлебного ножа у нее в руке. Затем он откинулся назад, и я увидела, что у него из живота торчит нож. Должно быть, она взяла его здесь. — Эми положила руку на стол, рядом с маслом, клубничным джемом и хлебом, который она нарезала вечером. — Это был несчастный случай, чистой воды несчастный случай. Маргарита не хотела его убивать. Она любила своего папочку.

— Что было потом, милая? — мягко спросил Лео.

— Маргарита с плачем выбежала из комнаты. Она не видела ножа в животе у Барни. Она не знала, что убила его. Я побежала за ней. Ее ночнушка была в крови, поэтому я переодела ее и опять уложила в постель. У нее высокая температура, и она бредит, поэтому я молюсь и надеюсь, что она никогда не вспомнит о том, что произошло. — Эми встала и вышла из кухни.

— Куда ты? — окликнул ее Лео.

— Вытащить нож, чтобы на нем были мои отпечатки. Когда приедет полиция, я скажу им, что это сделала я. Что за жизнь будет у Маргариты, если станет известно, что она убила своего отца? Я не хочу, чтобы она даже видела полицейских, не то что отвечала на их вопросы. — Эми вскинула голову и с вызовом посмотрела на Лео. — Я хочу, чтобы она никогдаоб этом не узнала.

Лео в ужасе смотрел на нее.

— Но Эми! Это же был несчастный случай! Ты не можешь брать на себя вину за то, в чем нет ничьей вины.

— Нет, Лео. Я не допущу, чтобы Маргарита росла с душой, омраченной сознанием содеянного. Даже если это был несчастный случай, все равно она будет знать, что это ее рука держала нож. Довольно, я приняла решение.

— Он издевался надо мной, — сообщила Эми полицейским, юному констеблю, который так ни разу и не открыл рта, и очень толстому сержанту с мягким лицом и короткими толстыми пальцами, которые дрожали, когда он делал записи в маленьком черном блокноте. Быть может, он пьян, подумала Эми. — Мой муж угрожал убить меня, и я убила его первой.

Ей казалось, что она попала в кошмарный сон. Все это было настолько ужасно, что казалось нереальным.

— Я должна взглянуть на дочь, убедиться, что она в порядке.

— Все хорошо? — спросил сержант, когда Эми вернулась.

— У нее ветрянка.

Маргарита крепко и безмятежно спала. Малышка всего лишь пыталась защитить свою мать, как-то отстраненно подумала Эми. Это неправильно, что перед ребенком ее возраста встала такая задача.

Оглядываясь назад, Эми не могла понять, почему ее удивило то, что ее забрали в полицейский участок. Потрясенный Лео так и остался сидеть, обхватив голову руками. Сержант не мог ответить на вопрос, когда его невестке позволят вернуться домой.

Садясь в полицейскую машину, Эми оглянулась на домик. Доведется ли ей его еще когда-нибудь увидеть? Не довелось.

Трудно было поверить, как круто может измениться жизнь человека в течение всего нескольких часов.

Мойра Карран заметила, что гостиная и комната Маргариты соединялись дымоходом и каждое слово, произнесенное в одной комнате, так же четко было слышно и в другой. Мойра бросила работу и жила в домике Эми, присматривая за Маргаритой, так как Эми на время следствия отправили в Манчестер, в тюрьму Стрэйнджвэйз.